Между прочим, в 1834 году, когда на проспекте впервые появилась возрастающая нумерация домов, она была обратной: «имперская» сторона оказалась четной, «прогулочная» – наоборот. А 12 лет спустя, без малейшего объяснения причин, власти передумали. Не пришло ли им в голову увековечить под первым, то есть нечетным, номером память о Зимнем дворце, разобранном при Екатерине II?
Нет, не о том, конечно, который ныне замыкает Дворцовую площадь и помещает в себе Эрмитаж. А о том, который еще Растрелли воздвиг для императрицы Елизаветы, – огромном, еще деревянном. На этом месте располагается целая череда зданий, открывающих теневую половину Невского. Центр бывшей дворцовой перспективы приходился на современный дом кинотеатра «Баррикада» (№ 15), который с самого 1923 года, несмотря на крайне изменчивый репертуар, пользуется неизменным успехом у взрослых и детей.
До кинозала нужно подниматься извилистой лестницей, мимо входа в коммунальную квартиру. Над верхним звонком общего подъезда новое поколение иронически начертало непонятное старому: «Симпсоны». Малочисленная публика состоит в основном из девочек-школьниц. В крайнем случае, студенток. Когда вечереет, они появляются на Невском – непременно по двое, по трое, сцепившись в милые связки под руку. Летят по поребрику так, как летают северянки, – придерживая у горла лацканы пальтеца, подобравшись и быстренько, со сдержанной самоуверенностью. Возле «Баррикады» некоторых из них ждут молодые, молчащие, симпатичные мужские лица. Они здесь живут, и им, конечно, дикими показались бы все эти лирические ощущения пришлеца.
Сегодня дают картину под названием «Чужой против Хищника: Кто бы ни победил – человечество проиграет». «Паны бьются, у холопов чубы трещат» – автоматически перевел я и зашагал по проспекту в обратном направлении. К Гостиному Двору, к Московскому вокзалу. Мимо дорожных указателей – белых стрелок на синем фоне, всегда указывающих «только прямо». Мимо пустых крюков на фонарях, к которым до реставрации 2003 года крепились рекламные растяжки (сейчас их нет на Невском). Мимо мрачной стеклянной будки у пересечения с Малой Морской, где пожилая сотрудница службы общественного транспорта шевелит губами, прочитывая номера троллейбусов.
Здесь проспект становится шире, вырываясь из теснины петровских времен на простор екатерининских – пышный Строгановский дворец (дом №17) салютует эпохе при входе. Его первый хозяин, владевший к тому же половиной Сибири, был человеком беспечным и эгоистичным («Все хлопочет, чтоб разориться, но никак не может», – шутила Екатерина II), но для Невского он сделал так много, что его именем мог бы называться весь этот участок между Мойкой и Фонтанкой. Граф Строганов вложил собственные деньги в строительство Публичной библиотеки, Казанского собора и нескольких церквей, которые до наших дней не дожили, но главное – он вырастил Воронихина.
Крепостной, не ждавший от жизни ничего особенного, вдруг получил деньги на учебу за границей, а вернулся первым русским архитектором мировой величины. Вчерашний раб выиграл конкурс на проект Казанского собора и 10 лет руководил его строительством. Он вникал во все детали. Сам проектировал баржи, на которых из-под Выборга привозились гранитные глыбы. Все это время казна честно вносила половину платы за его квартиру, снятую тут же, на Невском. Впрочем, Воронихин редко в ней бывал. Скорее, жил на стройке… Православный император Павел хотел успеть при жизни протянуть руку примирения католическому Риму, но так и не успел.
Казанский был закончен после его смерти, только в 1811 году, и годом спустя очень «кстати» стал храмом победы над Наполеоном. Здесь похоронен и сам победитель – Кутузов, причем вместе со своим сердцем. Неправду говорят иностранцы – Кутузов не оставил его в Силезии. Бутафорская могила, выкопанная там, – ошибка или блеф. В 1933 году ОГПУ вскрыло склеп Казанского собора и составило акт о том, что в головах гроба имеется серебряная банка с забальзамированным сердцем. Не зря бронзовый фельдмаршал целится теперь со своего постамента точно в стеклянный шар «Зингера» через дорогу, словно гневаясь на немцев за подлог.
