Читать из них редко кто умеет, но вот по-английски многие сносно тараторят. Американцы, придя в страну, привезли все гуманитарные миссии, какие только могли. Бесплатные языковые курсы, службы материальной помощи, Красный Крест… Их бесконечные офисы все время встречаются на улицах Герата.
Иранцы строят дороги. Турки, как повсюду в мире, возводят дома. Но внешний облик города пока не очень изменился. Все та же глина, и технологии времен Тамерлана. Развалины так и остаются развалинами. Все те же лавки, забитые непонятным для нас барахлом. Те же женщины в голубых паранджах до пят, все так же они шарахаются от фотообъективов. Те же чайханы с огромными «самоварами» и столетними аксакалами в белых чалмах.
Кстати, о лавках и чайханах. Именно они являются источником главной прелести Герата: его запахов. Запахов, которых даже печально известный персонаж Зюскинда Гренуй не смог бы себе представить.
Запах сырой глины перекрывается душным «перегаром» пустыни. Запахи легких окрашенных тканей смешиваются с ароматом чая и засахаренных сладостей. Уже больше четырех часов мы бродили по Герату среди лачуг и фантастических средневековых арок и порядком устали от этого пиршества для носа – пора было подумать о чем-нибудь для желудка. Тут, как в сказках Шахерезады, из глубины темного сарая, из-за дымовой самоварной «завесы» нас поманил какой-то дед лет ста на вид. Затем, не выказывая ни малейших эмоций, он лениво указал одной рукой на большой «подиум», застеленный коврами, а другой – на чайник (надо заметить, что мы никакого повода к такому любезному приглашению не подавали). Тут же появились два перевязанных веревкой пакета (не такие, как у нас дома, – гораздо больше): «чай сиат» и «чай саабс», зеленый и черный. Мы выбрали «сиат» со сладостями, и через минуту уже плыли по течению неторопливого стариковского рассказа. Точнее – показа на языке жестов. То на самовар ткнет пальцем, то в небо, то на внука, который ухаживает за немногочисленными посетителями.
Эта чайхана за несколько гератских дней стала нам, можно сказать, родной. Не понимая мудреных пантомим хозяина, мы тем не менее приходили туда каждый день – чаепитие под них странным образом умиротворяло. А однажды коммуникативный прорыв все же был осуществлен.
В тот раз старик не стал долго «вещать», а просто взял нас за руки и повел внутрь помещения, где на стене висела фотография, изображавшая совсем юного солдата афганской королевской гвардии под размашистой надписью: «1923» (кстати, королем тогда был Аманулла-хан – большой друг Советской России). Довольно долго мы гадали, кем мог приходиться этот бравый воин владельцу чайханы в Герате, пока наконец по сличении портрета с оригиналом не пришлось прийти к поразительному выводу, что это – он сам. Афганцы живут долго…
Не знаем, в чем секрет их долголетия – один гератец, правда, еще довольно молодой, уверял, что собственно в чае, которого средний афганец выпивает от 40 до 60 пиал в день. Но само это долголетие, вероятно, питает другую черту, которую по распространенности в этой стране можно причислить к общенациональным. Речь – о гостеприимстве. Ведь если ты воевал в союзе с русскими против англичан в 1920-х, а потом и сам, и внуки твои по нескольку раз за век сражались – и в этом, и в обратном, и во многих других союзах становится все равно, из какого государства к тебе приезжают гости. А главное – учишься ценить человеческую жизнь и тепло – на свой, не западный лад.
Текст и фото Александра Течинского, Ивана Черничкина
