Светская беседа – Рейнджер Пертон спешит на помощь – Что стало бы с планетой, если б мы оставили ее в покое? – Зоологический парад – Мы нападаем на след
Спеша покинуть сонный курортный городок Суонси, в котором провели следующую ночь, мы, наученные горьким опытом предыдущей голодной ночевки, задержались, чтобы запастись провизией в местной забегаловке, торгующей навынос, и провели короткую светскую беседу с хозяином гостиницы. По поводу исчезнувшего (или нет) волка он доложил следующее: да, он слышал о нем от надежного информатора. А именно от двоюродного брата, Ральфа Пертона, который служит рейнджером в Национальном парке Маунт-Уильям – в крайнем северо-восточном углу Тасмании. Тот даже не однажды, а дважды, патрулируя свой парк с целью учета численности кенгуру, замечал полосатую спину в зарослях кустарника. Пертон в предвкушении сенсации пытался выследить тилацина, но неуловимый ночной хищник не дался ему в руки. Мы бросились звонить в Маунт-Уильям…
К дверям одиноко стоящего посреди буша домика была приколота записка: «Журналистам (русским). Увы, со времени нашего телефонного разговора парк сильно повредила буря. Я отбыл на спасательные работы в головной офис. Буду доступен через два дня. Ральф Пертон». Нам неизвестно, насколько эффективной была деятельность Пертона по устранению последствий бури, но мы с Леонидом, продираясь сквозь завалы сухих веток на пути к вершине горы Уильям, поработали на совесть. И не потому, честно говоря, что хотели помочь рейнджеру, а потому, что и без него надеялись проникнуть в дикую жизнь этой самой «дикой» из охраняемых территорий острова (настолько дикой, что даже место для палатки и машины – редчайший случай! – здесь бесплатное). И это нам удалось. За всю мою не самую домоседскую жизнь мне никогда и нигде не доводилось видеть такого «доисторического» парада фауны. Даже пришла мысль: Тасмания – это экспериментальный участок суши, который умудрился дожить до XXI столетия «без человека». На этом отдельно взятом острове можно воочию наблюдать, что сталось бы с планетой, если бы мы не мешали ей развиваться естественно.
То есть люди в Маунт-Уильяме, разумеется, есть. Но им хватает ума оставаться в «головном офисе». А «на местах» – крошечные птички мускусные лорикеты и вышагивающие танцевальной поступью кроншнепы. Удивительные грибы со шляпками в форме теремков и различного размера норы (хотя на Тасмании есть только одно роющее сумчатое – вомбат): не пройдешь по бушу и 5 метров, как непременно провалишься в одну из них ногой. И – море кенгуру. Море.
Национальный парк Маунт-Уильям был создан в 1973 году специально для защиты кенгуру Форестера – крупнейшего сумчатого на острове, которое в то время безнадежно проигрывало фермерам борьбу за открытые, богатые сочными травами пространства. Теперь – слава Богу и национальной Службе охраны природы – гигантские кенгуру процветают здесь вместе со своими более мелкими собратьями, рыжими и серыми валлаби. Эти последние – обаятельнейшие звери, достающие в холке до колена взрослого мужчины, – не дают расслабиться редким гостям парка, поминутно бросаясь им под ноги (и под колеса – в тех местах, где можно проехать на машине).
Завалы на горе Уильям, о которых упоминал в записке рейнджер, как видно, согнали с обжитых мест тамошнюю живность. Стройные колонны страшных (по размеру) черных муравьев эскортировали нас на обратной дороге в лагерь. С истерическими криками над желто-бурой тропинкой по косой взлетали отряды какаду и тут же – вероятно, по случаю дележки между собой новых квадратов воздушного пространства – вступали между собой в яростные стычки. В результате много разноцветных пестрых перьев оседало на шерсти кенгуру, редкой цепью следовавших на ночлег в окрестности нашей стоянки.
Идиллическое зрелище для поборника экологической безопасности.
– Естественно было бы встретить в этой толпе и тилацина, – заметил я Лёне, уже расположившись в палатке.
– А я видел его следы. Самые настоящие, – был ответ, и, как наутро выяснилось, прозвучал он отнюдь не в сновидении.
