Суровые круглые башни, черные бойницы-глазницы, а вокруг сухая выжженная земля, только колышутся на ветру колючие булавы чертополоха – самого рыцарского цветка на свете. «Растревожив наши мелодраматические струны и романтическую муть – неизбежный отстой в душах людей, за плечами которых такая долгая история, замки внушают нам мысли», – замечает философ и эссеист Хосе Ортега-и-Гассет. «В охотничьей добыче туриста соборы и замки – промежуточное звено между чисто природным и чисто человеческим… замок – это история и природа разом. Он кажется естественным порождением горных недр, но в напряженности линий сквозит человеческая воля… Это слияние всегда будет тайно притягивать души».
И еще одна удивительная мысль пришла в голову Ортеге. Замок, по его мнению, – воплощение личной свободы. Никакому гражданину демократических Афин не снилась независимость средневекового рыцаря, предпочитавшего не подчиняться никому, даже королю. Да и кто есть король? В замке король – всегда я. И об этом – о несмиренной гордости и рыцарской независимости – говорит своим видом испанская крепость.
Часто она – приземиста и грузна. Порой, лишенная кровель и шлемов на башнях, скорее, напоминает гигантский термитник, чем человеческое жилье. И какова мимикрия. Как слились стены с песчаным цветом нагорий, как срослись с землей. Философ прав: «…история и природа разом».
И от этого – вечная «недостоверность» при четких документальных свидетельствах. Из сухопарого тела хроники торчат парадоксальные уши легенды. Они видны уже в названиях – что вы скажете о Вильявисьосе («Городе Порока»)? Что они там вытворяли? Или о красивом: Кастильо-дела-Тристе-Кондеса («Замке Печальной Графини»)? Или еще того лучше: Кастильо-деАункеоспесе – что-то вроде «Хоть-Вы-И-Не-Рады». Или, если угодно, «Как-Ни-Старайтесь». Кто и над чем здесь «старался»?
…А вот кто и вот над чем. Возвращались в город Авилу рати, отличившиеся в славной битве при Лас-Навас-де-Толоса. Впереди на черном скакуне ехал капитан Альвар Давила, а из высокого узкого окна башни (именно из высокого и узкого, пусть это – общее место) наблюдала за ним прекрасная донья Гьомар, дочь владельца замка. Блестели ее черные очи, а сама она была бела, как лилия долины. Их взгляды встретились, и они, конечно же, полюбили друг друга навеки.
Но капитан Альвар напрасно сватался, старый барон грубо отказал ему. Тогда в отчаяние несчастный вскричал: «Раз уж родилась наша любовь, вам ее не убить, aun que os pese!» Как ни старайтесь! И юноша с девушкой продолжали любить друг друга годы и годы, обмениваясь взглядами через окно, и только. Наконец однажды душа выпорхнула из белой груди прекрасной Гьомар. Обернувшись голубкой, она полетела к храброму капитану и опустилась на его плечо. Несчастный дон Альвар все понял, поцеловал голубку, повязал ей на горлышко белый шелковый платок и отпустил с миром. А сам поскакал в бой и в тот же день пал в битве, как подобает испанскому рыцарю. Не расстанутся влюбленные и в смерти, как ни старайтесь!
Не поддающийся лести, не боящийся смерти В XVI веке с приходом в мир артиллерии замки теряют оборонное значение. Их начинают перекраивать. В первую очередь рушат главную достопримечательность – донжон. Теперь главное – жилая, дворцовая часть. Известный алькасар в Сеговии и сейчас поражает внушительными размерами и воинской выправкой, но вспомнишь старинную гравюру и пожалеешь о невозвратимой красоте: какое варварство – разрушить такой донжон. То, что осталось – лишь мелкая пристройка к нему, не больше. Остается только удивляться, до чего безвкусен прогресс.
Впрочем, перестраивали замки только те хозяева, у которых были на то средства. А тем, у кого их не было, мы чрезвычайно обязаны: благодаря их безденежью и теперь можно видеть, как выглядел испанский замок в Средние века. Как выглядела сама Испания до всяческих «ремонтов». Можно видеть, как (по словам путешественника Вальдо Франка) «солнечный свет заливает снаружи стены, а внутри – мрак. Лунный свет приникает к могучим бастионам, окутывает их голубой дымкой, но замок по-прежнему суров и невозмутим. Шумит вода, шелестит в ветвях ветер, а замок безучастен и нем. Покинутый великан, он отрешенно созерцает свои владения». Отважный воин, не поддающийся лести, не боящийся смерти.
Наталья Ванханен
