Подвиги Муромца известны каждому, и нет особой необходимости их описывать, тем более что не это цель нашего повествования. Читателю гораздо проще и интереснее самому узнать о них из первоисточников. И если данная статья вызовет у кого-нибудь страстное желание перечитать русские былины, значит, сей скромный труд не пропал даром. Мы же займемся другим важным вопросом: реального существования нашего героя и последними страницами его славной биографии. Есть некоторые новейшие факты, заставляющие нас переосмыслить все известное доселе.
К сожалению, в летописях и других исторических документах не удалось найти упоминания об Илье Муромце. Может, их составители умышленно избегали этого образа из-за незнатного происхождения героя, ведь летописи в основном отображали жизнь князей и политические события государственной важности. Так или иначе, но факт остается фактом – поиски имени Ильи в древнерусских источниках пока не дали каких-нибудь ощутимых результатов.
Вместе с тем известно, что далеко не все факты отечественной истории нашли свое отражение в летописях. Однако же поспешно и необдуманно было бы делать вывод: не найден – не существовал. А такое категоричное заключение делали, и делали не раз.
Тем не менее в летописях находим упоминание об Алексее Поповиче (прообразе былинного богатыря Алеши Поповича), Добрыне (Добрыня Никитич), боярине Ставре (Ставр Годинович) и других. Были попытки отождествить Илью с богатырем Рогдаем, упомянутым в Никоновской летописи под 1000 годом. Рогдай смело вступил в битву с тремя сотнями врагов. Смерть богатыря, который версии правдой служил Отечеству, горько оплакивал князь Владимир.
Возможно, что как это ни парадоксально, но мы не знаем и настоящего имени былинного богатыря. «Судите сами, ведь если он на склоне лет принял монашество, то при этом обязательно поменял имя. Может быть, там и стал Ильей, а по прозвищу – Муромец. Его истинное имя не сохранилось в церковных хрониках. Это мирское имя могло быть каким угодно, возможно, оно неоднократно упоминалось в летописях и хорошо нам знакомо, но мы просто не подозревали, кто скрывается за ним. Будем надеяться, пока.
В зарубежных же источниках имя Ильи зафиксировано не единожды. Упоминание о нем находим в одном из германских эпических произведений Ломбардского цикла, в поэме об Ортните, повелителе Гарды. Дядя Ортнита по материнской линии не кто иной, как хорошо знакомый нам Илья. Он и здесь выступает как могучий и неукротимый воин, прославившийся своими богатырскими подвигами. Илья Русский участвует в походе на Судере, помогает Ортниту добыть невесту. В поэме есть эпизод, в котором Илья говорит о своем желании вернуться на Русь к жене и детям. С ними он не виделся без малого целый год.
Это дополняют и скандинавские саги, записанные в Норвегии примерно в 1250 году. Это «Вилькина-сага» или «Тидрек-сага» из северного свода повествований о Дитрихе Бернском. У правителя Руси Гертнита было два сына от законной супруги Озантрикс и Вальдемар, а третий сын от наложницы – Илиас. Таким образом, Илья Муромец согласно этим сведениям не более и не менее, а кровный брат Владимира, который впоследствии стал Великим киевским князем и его покровителем. Может быть, здесь и кроется разгадка отсутствия имени Ильи в летописях? Может, сведения о сыне наложницы постаралась убрать княжеская цензура при неоднократных редакциях летописей?
Правда, с другой стороны, по русским преданиям, сам Владимир – тоже сын наложницы Малуши и князя Святослава. А если еще вспомнить, что Добрыня Никитич – брат Малуши, соратники крестовый брат Ильи Муромца, то картина окончательно путается. Поэтому давайте не будем пытаться восстановить генеалогическое древо Ильи, пользуясь трансформированными и специфическими сведениями, почерпнутыми из саг. Согласимся лишь с тем фактом, что имя Ильи Муромца было достаточно широко известно в XIII веке не только на Руси, но и за ее пределами.
В научной литературе уже стало своеобразной традицией считать, что первое упоминание об Илье Муромце относится к 1574 году. В «Вестовой отписке» старосты города Орши Филона Кмиты говорится о богатырях Илье Муравленине и Соловье Будимирови-че. Следующая запись, связанная с нашим героем, сделана через десять лет. Львовский купец Мартин Грюневег был в Киеве в 1584 году. Свои странствия он детально описал в мемуарах, которые хранятся в Гданьской библиотеке Польской академии наук. Есть среди этих записей и рассказ о захороненном в пещере богатыре. Грюневег отмечает, что его ли мощи настоящего великана.
Наибольшую путаницу в вопрос о захоронении Ильи Муромца внесли сведения, почерпнутые из дневников Эриха Лясоты, посла императора Священной Римской империи Рудольфа II. В 1594 году он писал: «В другой часовне храма (Софии Киевской. – С.Х.) I снаружи была могила Ильи Моровлина, знаменитого героя или богатыря, о котором рассказывают много басен. Гробница эта ныне разрушена, но таковая же гробница его товарища еще цела в той же часовне». И далее в описании Киево-Печерского монастыря: «Есть также один великан или богатырь, называемый Чоботка (наверное, правильнее „Чоботок“ – „Сапожок“ – С.Х.), говорят, что на него напало однажды много неприятелей в то время, когда он надевал сапог, и так как второпях он не смог захватить никакого другого оружия, то начал защищаться другим сапогом, который еще не надел и им одолел всех, отчего и получил такое прозвище».
Давайте остановимся и попытаемся разобраться. Для Лясоты Илья Муромец и Чоботок – разные люди. Но следует ли безукоснительно этому верить? Ведь доподлинно известно, что Лясота был в Киеве проездом и всего-навсего три дня (7-9 мая 1594 года). Эти дни были явно насыщены приемами, посещениями и просто ознакомительными «экскурсиями» по городу. Во время одной такой экскурсии он посетил Софийский собор и Киево-Печерский монастырь. Понятно, что в них он провел по нескольку часов и информацию воспринимал на слух, со слов киевлян. Неудивительно, если потом, когда дописывал в дневник, он мог что-нибудь напутать. Очевидно, это и произошло с именем богатыря. Мне кажется, что Илья Муромец и Чоботок – одно лицо, но первое его имя, официальное, а второе – простонародное.
Впоследствии записки Лясоты цитировал кто только мог, и вариантов прочтения было множество. В результате неквалифицированного перевода зачастую искажался и первоначальный смысл цитируемых отрывков. Так, к примеру, родилась версия о «богатырском приделе». Дабы не повторить ошибки своих предшественников, воспользуемся текстом оригинала. Оказывается, что в переводах выпустили слово «вне» (снаружи), и получилось, что захоронение Ильи и его товарища находилось внутри Софийского собора, рядом с гробницей Ярослава Мудрого. Тут же решился вопрос о сотоварище Ильи. Кто был наиболее близок к нему? Ну, конечно, Добрыня Никитич!
Аи Илеюшка-то был тогда
а большой брат,
Аи Добрынюшка-то был тогда
а меньшой брат,
Крестовый брат.
Они оба якобы были удостоены высокой чести, и специально для них была сооружена пристройка к храму рядом с великокняжеской усыпальницей. А на самом-то деле речь шла о часовенке рядом с собором, которая могла стоять здесь и до постройки храма в 1037 году.
Лясота с удовольствием пересказывал народные предания и сказки. Так, в его записях находим рассказ о волшебном зеркале, которое находилось в соборе. «В этом зеркале посредством магического искусства можно было видеть все, о чем думали, хотя бы это происходило на расстоянии нескольких сот миль». Однажды княгиня увидела в нем любовную измену мужа и в гневе разбила волшебное зеркало. Насколько мне известно, никому не приходило в голову искать осколки сказочного зеркала или пытаться воссоздать этот первый в истории человечества «телевизор». Почему же все остальное, написанное Лясотой, принимают на веру? Это относится и к измененному имени Ильи – Моровлин и к последовавшим за этим перипетиям с поиском второй родины богатыря. А ведь могла просто произойти неточность при переводе имени на немецкий язык!
