Уютно устроившийся на километровой высоте в одной из долин альпийского района Саненлэнд, город весь как бы пропитан музыкой и, словно магнит, притягивает музыкантов разных направлений из близких и далеких стран.
Именно здесь бросил якорь своего фестиваля классической музыки великий Иегуди Менухин. Сейчас этот ежегодный фестиваль проходит под патронажем Гидона Кремера, одного из выдающихся «выпускников» отечественной скрипичной школы.
В минувшем году на протяжении семи недель звучали произведения Шуберта, Шостаковича, Мендельсона, Брамса. Все деревенские отели Гштада (кроме двух пятизвездных здесь целая гроздь менее звездных гостиниц) были забиты мировым бомондом.
Когда мы приехали сюда сразу после окончания действа, в витринах еще стояли портреты Кремера, обрамленные свитками нот, и казалось, еще не угасло эхо великой музыки.
Похоже, в Гштаде музыка звучит всегда — либо вокруг, либо внутри тебя. Строгую классику здесь сменяют завораживающие ритмы кантри, потом фестиваль киномузыки — фильмы озвучивают не фонограммы, а живой оркестр. А там уже подоспел фестиваль народной музыки: фальцетные переливы неподражаемого пастушеского пения — йодля, аккордеоны, свирели.
Немыслимой длины деревянные альпийские рога перемежались с настоящими рогами живых коров, полноправно участвующих в церемониальном проходе и вплетающих в эту симфонию звон колокольцев.
Коровье соло на таком колокольчике хорошо слушать, поднявшись в подвесной кабинке по канатной дороге на гору Эгли. Выше по склону видишь упитанных рыже-белых производительниц самого высокосортного молока, пощипывающих ослепительно зеленую траву. Но вот что-то привлекло внимание одной из них, и она с неожиданной прытью галопом пустилась по склону вниз. В альпийской тиши раздалась весьма бравурная мелодия, правда, с несколько рваным ритмом.
Конечно, в этих краях, как и повсюду в Швейцарии, существует своя легенда. Она гласит, что, создавая эту страну, Господь опустил на землю длань, и ладонь его образовала Гштад, а пальцы — пять долин вокруг него. Может, оно так и было, только с птичьего полета Гштад своей извивающейся центральной и выгнувшимися боковыми улицами показался мне большим скрипичным ключом.
