Миф первый, касающийся Байконура. Да, свалка возле него – достойная натура для съемок «Сталкера», да, отработанные ступени ракет падают в степь. Но в Казахстане есть, увы, еще немало свалок. А отработанные ступени падают и около мыса Канаверал в густонаселенной Флориде, и у города Куру во Французской Гвиане. И что-то не слышно, чтобы озабоченные своим здоровьем американцы и французы настаивали на прекращении запусков. Космос – это гордость страны и многие тысячи рабочих мест для местных жителей. А уж уровень безработицы в Казахстане катастрофически высок. И еще: сравните, годовая плата России за аренду Байконура – 150 млн. долларов, а ожидаемый сейчас заем МБРР (Междунаодный банк реконструкции и развития] на спасение Малого Арала – 60 млн. долларов.
Миф второй. Пишут про бывшие советские бактериологические лаборатории на острове (теперь полуострове) Возрождения. Там якобы захоронены сотни бочек с чумой и сибирской язвой. Да, работы с особо опасными инфекциями там велись, но это были как раз столь необходимые сейчас работы по мониторингу естественных очагов чумы и сибирской язвы в Средней Азии.
Сибирская язва – болезнь животных (в Приаралье это главным образом верблюды и козы), которой иногда при разделке туш или снятии шкур заражаются люди. Споры сибирской язвы способны сохраняться в земле десятилетиями, но на воздухе, под воздействием ультрафиолета, они быстро погибают.
Про чуму и вовсе чепуха. Ее возбудитель – не спорообразующая бактерия, которая вне «хозяина» быстро погибает. Чума – природно-очаговое заболевание, характерное для сухих степей и полупустынь.
Ею болеют грызуны: сурки, суслики, песчанки. Переносят чуму с одного хозяина на другого блохи. Изредка в природных очагах чумы заражаются люди, например охотники на сурков. На месте укуса зараженной блохой у людей появляется бубон, увеличенный лимфатический узел. Такая форма чумы называется бубонной.
Есть еще смертельная легочная чума, та самая, которая выкашивала в Cредние века целые города. Она приходила туда вместе с полчищами блохастых крыс. Кишащие грызунами Приаральские степи действительно нуждаются в противочумном мониторинге. И здесь Россия могла бы предоставить Казахстану грамотных специалистов.
Миф третий. Пишут, что соли и пыль с Арала обнаружены на ледниках Тянь-Шаня и Памира и скоро их растопят. Пишут, что усыхание Арала уже оказывает негативное влияние на климат всей планеты. Может быть, есть научное исследование, на которое можно сослаться? Такового обнаружить не удается. Тогда давайте рассуждать. А солей с сотен других солончаков Центральной Азии, гораздо более близких к горам, там нет случайно? А ежегодное расширение Сахары на тысячи квадратных километров не оказывает влияния на климат планеты?
Миф четвертый. «На генном уровне, на хромосомном уровне, идет процесс негативного изменения…». В Средней Азии сегодня имеется единственное место, где подбор специалистов и оснащение позволяют проводить молекулярно-генетические исследования на современном уровне, – это Институт молекулярной биологии и биохимии в Алма-Ате, руководимый Нагимой Айтхожиной. Там таких исследований не проводили. Тогда где? Разобраться в противоречивых материалах многочисленных публикаций по Аралу и отделить вымысел от фактов непросто. Если профессор из Узбекистана в интервью называет снижение среднего роста населения Приаралья «процессом деградации морфофизиологической структуры популяции», то, скорее всего, это означает, что ничей рост профессор не измерял, но не хочет, чтобы вы об этом догадались.
