Утром пятницы 22 августа на улице Фоссе-Сен-Жермен по пути из Лувра в свою резиденцию на улице Бетизи адмирал Гаспар де Колиньи был ранен. В момент выстрела он нагнулся, чтобы поправить обувь, поэтому ему лишь раздробило руку и оторвало палец. Люди адмирала нашли дымящуюся аркебузу, но стрелявшему удалось скрыться. По описаниям, преступник был похож на некоего Морвера, человека из окружения Гизов. Дом, откуда был произведен выстрел, принадлежал мстительной Анне д`Эсте, вдове герцога Франсуа Гиза, чей убийца в свое время указал на Колиньи. Скорее всего, это была дворянская вендетта лотарингских герцогов. Но тень подозрения в соучастии падала на королевскую власть. У постели раненого адмирала гугеноты возбужденно обсуждали, следует ли им добиваться правосудия от короля или бежать из Парижа и мстить Гизам самостоятельно. Это было высказано самому Карлу IX и Екатерине Медичи, пришедшим выразить сочувствие. Король пообещал наказать виновных и прислал своего лучшего лекаря, знаменитого Амбуаза Паре, отца современной хирургии. На протяжении субботы 23 августа требования гугенотов делались все более настойчивыми, неотвратимо усугубляя кризис. Шансы политического разрешения ситуации стремительно приближались к нулю. Совершить правосудие для короля означало поставить себя в зависимость от протестантов и скорее всего навлечь на свою голову всю мощь католических «ультра», в чьих глазах дом Гизов был едва ли не последним оплотом против наступающей Реформации. Роковое покушение на Колиньи загнало Карла IX в политический тупик. Новая война обещала вспыхнуть так или иначе. Требовалось на что-то решиться. Пятницу и субботу заседал своего рода «антикризисный комитет»: король, Екатерина Медичи, брат короля герцог Анжуйский, маршал Таван, канцлер Бираг и еще несколько вельмож.
Принятое решение состояло в том, чтобы в ночь на воскресенье 24 августа 1572 года, праздник Святого Варфоломея, уничтожить ограниченное число протестантских лидеров, дабы ослабить их движение как организованную военную силу. В субботу вечером в Лувр были вызваны представители городских властей, которым было предписано мобилизовать городскую милицию и запереть городские ворота. Примерно в 2 часа ночи к Отелю де Бетизи явились люди Генриха Гиза, к которым примкнули солдаты из королевской охраны. Они убили адмирала Колиньи и выбросили тело в окно под ноги Гизу, который его опознал. Тогда же ударил большой колокол церкви Сен-Жермен-Л`Оксерруа, близ Лувра. Отряды Гиза и герцога Анжуйского стали врываться в дома, где размещались гугеноты. Была ли необходимость заранее отмечать их белыми крестами? Скорее всего, это одна из легенд, которыми Варфоломеевская ночь окружена в изобилии. В распоряжении католиков имелись полные списки приезжих, поскольку все они становились на довольствие в Лувре. Из-за заминки с ключами из
Парижа вырвались гугеноты, расположившиеся в предместье Сен-Жермен-де-Пре, и Гиз бросился за ними в погоню. Протестантов избивали и в Лувре, но сохранили жизнь принцам – Генриху Бурбону и его кузену Конде, вынуждая обоих принять католичество. Генрих, сын своего отца, согласился довольно быстро. Конде противился.
Действия Гизов, ссылавшихся на королевский приказ, парижанами были восприняты как сигнал к массовой резне. К утру началась народная расправа. Ее жертвами теперь становились все подозреваемые в приверженности к кальвинизму. Тем же утром произошло чудо. На кладбище Невинноубиенных Младенцев расцвел засохший боярышник и стал сочиться кровью. Смысл чудесного происшествия был понятен. Бог наконец потребовал истребить тех, кто годами оскорблял его славу. Бог был среди убийц. Убийства, как водится, сопровождались грабежами и сведением личных счетов. К выдающемуся французскому философу, логику и математику Петру Рамусу убийцы были подосланы неким Жаком Шарпантье, иначе смотревшим на философию Аристотеля.
