Вместо заключения

В смягченной форме художественная литература и кинематограф по сей день тиражируют миф о Варфоломеевской ночи, который начал складываться в гугенотских памфлетах, спешно отпечатанных в Женеве и Амстердаме в то время, когда в сырых парижских закоулках еще не высохла пролитая кровь. С их страниц сошли знакомая нам коварная Екатерина Медичи, несамостоятельный король, доходящий до невероятного разврат французского двора и зверства католиков, безумная нелогичность поступков и страсти, захлестывающие всех.

Эта картина нуждается в уточнении. Во всем произошедшем логики оказалось чересчур, и едва ли не у всех – она своя. Варфоломеевская ночь, какой мы ее знаем, скорее всего, явилась результатом столкновения всех логик разом: католический Париж ни за что не желал расстаться с вынесенными из Средневековья понятиями о неразрывности религии и общества; ренессансный двор лелеял философскую мечту о любви, которая обещала наступить посредством красноречия и магической эстетики; гугенотская аристократия упрямо видела в себе соль земли, косясь на королевскую власть через призму старомодной политической теории – в итоге все стремились навязать остальным собственное понимание жизни, а все это вместе походило на Вавилонское столпотворение.

Все прочее вышло как нельзя логично.

Игорь Дубровский