Разумеется, мы не первооткрыватели гидротермали: первое в мире гидротермальное поле обнаружили в 1977 году американские исследователи — в районе Галапагосского рифа. Да и этот участок океанского дна — так называемый Трансатлантический геотраверз (ТАГ), на который мы только что погружались, также открыт американцами в 1985 году. Но тем и хороши эти оазисы на дне океана, что, несмотря на уже проведенные там исследования, они продолжают хранить множество тайн. И каждое следующее погружение приносит новые данные, а порой и открытия...
В феврале 1995 года «Академик Мстислав Келдыш» с аппаратами «Мир» на борту работал в 250 милях от недавно обнаруженного гидротермального поля. Мы вели подводно-поисковые работы при участии одной английской фирмы. После завершения очередного этапа работ на полигоне мы решили отступить от намеченной научной программы рейса и «сбегать» в район новой гидротермы. Переход занял около суток. При подходе к району мы увидели на горизонте белый пароход. Оказалось, это «Профессор Логачев» — ученые из Севморгеологии вернулись сюда, чтобы продолжить свои исследования.
Ночью ставим на дно гидроакустические маяки — подводные ориентиры для аппаратов «Мир». И уже на следующее утро — 23 февраля 1995 года — начинаем погружения с двумя аппаратами. Работаем в два экипажа: наблюдатель — геолог Юрий Богданов, борт-инженер Дмитрий Войтов и я — командир («Мир-1»); наблюдатель Александр Ашадзе (Сев-моргеология), борт-инженер Алексей Федотов и командир Евгений Черняев («Мир-2»).
«Мир-1», стойте на месте. Мы сзади вас. Снимаем ваш аппарат на видео. Сейчас зайдем с другой стороны и сядем напротив», — раздается по подводной связи возбужденный голос командира аппарата «Мир-2» Жени Черняева.
Конечно, приятно услышать родной голос на дне океана... Выключаем внешнее освещение и видим, как движется свет от второго аппарата, а затем «Мир-2» садится напротив нас по другую сторону воронки, так что мы видим только его часть и светильники, мелькающие сквозь струящиеся потоки черного дыма. Наблюдатели обмениваются мнениями по поводу того, что происходит на дне, затем мы желаем друг другу удачи, — и аппараты расходятся в разные стороны. Поднимаемся вверх по склону. Вдруг перед нами открывается необычное зрелище: весь склон усыпан крупными створками раковин длиной 10-12 сантиметров.
— Это створки мидий, — определяет Богданов. — Возможно, дальше увидим и живых.
Ждать долго не пришлось. На глубине 2940 метров выходим на гидротермальную трубу высотой около трех метров, из которой бьет столб черного дыма — прямо вверх.
— Вот это уже классика, — заключает Богданов, давая понять, что это классический источник с нормальным, более легким, чем мы наблюдали ранее, флюидом. Поверхность трубы «курильщика» сплошь покрыта цепкими мидиями, да и креветок насчитывается десяток экземпляров. Вокруг источника на дне наблюдаются поселения голубых актиний небольшого размера — 3-4 сантиметра, однако плотность самой колонии невелика. И небольшие размеры трубы, и отсутствие мощных построек, и сравнительно небогатый животный мир — все говорит о том, что это гидротермальное поле довольно молодое: ему, очевидно, всего лишь несколько лет.
Аппарат «Мир-2» сидит напротив нас, по ту сторону трубы, извергающей черный дым. Он оборудован специальным всасывающим устройством — «слэп-ганом». Наблюдаем, как Женя Черняев выводит манипулятор с широкой пластиковой трубкой, включает всасывающую помпу, и видим, как в трубку залетают креветки, рак мунидопсис, мидии — очень ценный научный материал для лабораторного анализа.
