Еще будучи вхожей в апартаменты брата Федора, Софья особенно отмечала для себя Василия Васильевича Голицына, представителя знатнейшего боярского рода.
Голицын, уже вполне зрелый человек, был счастлив в браке со своей второй женой Евдокией Ивановной, урожденной Стрешневой, от которой имел четырех сыновей и двух дочерей. Судя по обширной корреспонденции, боярин Голицын был отменным семьянином, редким хозяином. Он постоянно заботился как о воспитании всех своих отпрысков, так и о здоровье и благополучии супруги. Дом его, первейший в Москве, был устроен совершенно на западный манер: с изящной мебелью и обширной библиотекой. Помимо этого, Голицын был «прозападником» — его живо интересовало устройство европейской жизни, тамошние нравы и обычаи казались ему не в пример разумнее своих. Все прибывавшие в Московию иностранцы непременно были гостями Голицына и неизменно приходили в восхищение от общения с этим умнейшим человеком. «Я думал, что явился к какому-нибудь итальянскому герцогу, все блистало в доме Голицына великолепием и вкусом», — писал один из иностранных вояжеров.
Василий Васильевич начал быстро возвышаться еще в годы правления Алексея Михайловича. Позже, уже при Федоре, достигнувший боярства Голицын выказал блестящие дипломатические способности и к тому же задумал провести обширные реформы как в гражданской, так и в армейской жизни. Но болезненность царя да запутанный клубок интриг возле трона отодвигали все его устремления в неясное будущее.
Другой силой, на которую вознамерилась опереться Софья в предстоящей схватке за власть, были стрельцы. При дворе ее батюшки они представляли собой род дворцовой гвардии, охранявшей царя, и потому считались людьми привилегированными. Со смертью же Алексея Михайловича они лишились некоторых льгот (освобождения от городских служб и права беспошлинной торговли), а стало быть, и значительной части дохода, что привело к назреванию в их среде недовольства, усугублявшегося недопустимым превышением власти со стороны командиров стрелецких полков. Царица Наталья Кирилловна хоть и старалась частично удовлетворить их требования, до конца погасить опасно тлеющие угли злобы не смогла.
Софья же, уловившая эти настроения и понимавшая, что они вполне способны перерасти в вооруженное выступление против власти, умело направляла стрелецкий гнев. Ею и ее сторонниками был пущен слух, что Нарышкины-де, царица с родственниками, «извели» отвергнутого престолонаследника Ивана.
Со стороны царевны это была откровенная провокация, свидетельствующая, что средств для победы она не выбирала. И этой победы — неправедной, оплаченной кровью многих людей — она добилась.
15 мая 1682 года под гул набата с развернутыми знаменами стрельцы ворвались в Кремль. Несмотря на то что царица вывела на крыльцо и невредимого царевича Ивана, и вместе с ним Петра, разъяренную толпу вооруженных людей это уже не остановило. Началось кровавое побоище, в результате которого практически все Нарышкины были перебиты. Залив кровью Москву, стрельцы, ловко направляемые Милославскими, почуявшими час своего торжества, в поданной ими челобитной потребовали, чтобы царями стали оба брата — Иван V и Петр I. Вторая челобитная, появившаяся через несколько дней, содержала еще одно требование — чтобы по случаю их малолетства страной правила Софья. И боярская Дума, видимо, еще не отошедшая от предшествующих кровавых событий, сочла это требование справедливым.
Встав наконец у руля власти, Софья тем не менее осознавала, что радость по случаю этой победы может оказаться преждевременной — слишком уж реальной силой стали обладать после бунта стрельцы во главе со вновь назначенным князем Хованским, крайне почитаемым ими. В своих опасениях она не ошиблась и спустя некоторое время решилась на новую интригу. Под благовидным предлогом она выманила Хованского из столицы в село Воздвиженское, где он предстал перед судом по обвинению в государственной измене и, как явствовало из приписанной ему анонимки, в угрозе «царский корень известь». Хованский был казнен. Среди исследователей этого вопроса бытует устойчивое мнение, что бумага, стоившая ему головы, была «организована» ближайшим окружением Софьи, а возможно, и ею самою.
В итоге стрелецкое войско осталось без предводителя, Софья же бросила клич о мобилизации дворянского ополчения для охраны законной власти и трона. Убедившись, что у стрельцов нет сил на новое выступление, она дала знать из Лавры в Москву о подготовке ее торжественного въезда. Так началось семилетнее правление царевны Софьи Алексеевны государством Российским.
