Было бы, однако, глубочайшим заблуждением полагать, что война и вражда – единственное условие сосуществования народов на Пиренейском полуострове в эпоху Средневековья. Здесь вопреки всему за время пребывания арабов сложился на редкость гармоничный уклад жизни, родилась богатейшая андалузская культура.
Почти все население было двуязычным: говорили на языке эль-романсе и на разговорном арабском. Многие знали классический арабский, латынь, древнееврейский. Арабы, евреи, испанцы свободно общались, торговали, заключали брачные союзы. Это продолжалось веками, почти до самого конца Реконкисты. В этой Испании было бы абсурдно говорить о чистоте крови и проявлять религиозную нетерпимость.
Кроме христиан, мусульман и иудеев здесь жили: муваллады – христиане-испанцы, принявшие мусульманство. Мосарабы – христиане-испанцы, живущие в арабских эмиратах и халифате, но сохранившие свою религию, усвоив при этом арабские культуру и язык. Мудехары – арабы, оставшиеся на испанских территориях после отвоевания, сохранившие свою веру, но ставшие носителями не столько чисто арабской, сколько арабо-испанской, андалузской культуры. Наконец, мориски – арабы или муваллады, которые после окончательного изгнания арабов из Испании приняли христианство. Смешивались культуры, смешивались народы.
За примером вернемся немного назад, в начало Х века, в Кордову, где к власти пришел эмир Абдаррахман III. Хороший эмир. Правоверный. Вот только глаза у него голубые и волосы русые. Он их красит, дабы не смущать подданных.
Кстати, этот самый белокурый эмир разорвет формальную зависимость от Багдада, объявив в 929 году о создании независимого Кордовского халифата. Это будет великое царство. Чего стоит одна кордовская мечеть: волшебный лес колонн и переплетающихся арок, в которых человек теряется, как в вечности, со счастливым чувством, будто этого одного ему и хотелось всю жизнь.
Огромным уважением пользовался и Кордовский университет. Сюда приезжали учиться из Франции, Англии, Германии. Кордова славилась на весь мир своими библиотеками. Библиотека халифа аль-Хакама II насчитывала не менее четырехсот тысяч томов. Здесь, в Кордове, родился поэт ибн Хазм, автор «Ожерелья голубки», одной из лучших книг о любви. Здесь жил знаменитый философ Аверроэс, переводчик Аристотеля на арабский язык, оставивший также труды по физике, математике, астрономии, медицине, религии и праву.
Прекрасны и богаты были арабские города Севилья и Гранада с роскошным мавританским дворцом Альгамброй, где душа отдыхает среди фонтанов, бассейнов и миртовых садиков, а пчелиные соты резных потолков и ниш словно воспроизводят во всей полноте молекулярное строение Вселенной и сложное, но вовсе не беспорядочное соединение меж собой ее обитателей.
Разные группы населения в целом существовали в гармоничном равновесии. Если это и не был рай земной, то, во всяком случае, некий отсвет небесного града, который, как известно, существует вне религиозных распрей. Собор, мечеть, синагога – вот нормальный городской пейзаж Гранады или Толедо. При отвоевании католики, правда, были склонны открывать в мечетях и синагогах свои соборы. До сих пор в Толедо поражает слух словосочетание: синагога Успения Божьей Матери! И все же кастильские короли, начиная с просвещенного государя Альфонсо Мудрого, долгое время именовали себя «королями трех религий». Монарха, возвращавшегося из похода, высыпавший навстречу народ приветствовал на трех языках: арабском, испанском, еврейском.
В Толедо была создана знаменитая школа переводчиков, обогатившая Европу трудами Аверроэса и Авиценны.
Испанцы говорят: «Там, где не растет олива, проходит граница арабского владычества». Олива растет почти по всей стране, как и дивно пахнущие апельсинные рощи, персик, миндаль. По всей стране и поныне мелодично журчит в асекиях – местных арыках – вода. Здесь в знойный день как никогда вдруг осознаешь: этот журчащий звук и сама жизнь – одно. Струйка воды, горечь оливы, налитый сладостью апельсин – в этом есть и заслуга арабов, плод их ученых познаний, кропотливого многовекового труда. Заслуга, о которой «христолюбивое воинство», десятилетиями продвигавшееся все дальше на юг, предпочло благополучно забыть.
