В первый же наш нескончаемый день на Лофотенах (в прямом смысле — нескончаемый, так как с середины июня до середины июля солнце там не заходит) мы встретили Ригмор. И в первую же минуту нашего знакомства она сообщила нам, что всегда пьет чай с «Бэйлисом», что в ней есть ирландская, русская, норвежская, французская и саамская кровь; что 40 лет назад она встретила Мужчину и ноги ее затряслись и до сих пор трясутся; что у нее астма (тут она стряхнула пепел с очередной сигареты), и поэтому каждое лето она приезжает на острова Лофотен и завтра покажет нам, где она родилась; что у нее трое сыновей, одна дочь и 8 внуков, а всего за 20 лет она воспитала 18 детей («приемных — они жили у меня, пока не выросли»); и наконец, что она 3 дня назад выиграла 2 миллиона крон в лотерею («я везучая»). После всего этого Ригмор сразу стала относиться к нам так, как будто она была и нашей бабушкой тоже.
На следующий день она повезла нас на лодке показывать место своего рождения. В руке она держала пластмассовую бутылочку. Цвет жидкости, налитой в нее, недвусмысленно указывал на наличие чая и «Бэйлиса».
«Здесь раньше жило очень много людей. У нас была большая деревня, а сейчас — посмотрите, только четыре дома. В школу мы плавали на лодках, на другую сторону фьорда — это совсем недалеко. Моя мама плавала на работу на лодке за 10 километров отсюда и возвращалась только вечером — на весельной лодке. Норвежские женщины очень сильные. Во время войны немцы настроили здесь много бараков — для себя и для русских военнопленных. Сейчас от той поры ничего не осталось».
Надо сказать, что Ригмор всячески боролась с нашими стереотипами. Мы говорили: «Слышали, что в Норвегии все сдают своих пожилых родителей в дом престарелых». На что Ригмор нам отвечала: «Да, у нас действительно популярно среди пожилых людей жить вместе с другими пожилыми людьми. Но там за ними прекрасный уход, лучше, чем дома. Но я ухаживаю за мамой, навещаю ее через день, и она мне звонит по 50 раз в день. Конечно, к ней ходят сиделки много раз в сутки — об этом заботится государство».
И дальше: «Вся моя жизнь связана с морем. Я его обожаю и всегда выхожу в море на своей лодке одна. Мои родные крутят пальцем у виска и называют меня сумасшедшей. Любя, конечно. А я слушаю море. Вы знаете, что море поет? Не знаете? Значит, так — отплываете на несколько километров от берега и слушаете. Просто надо быть с морем один на один».
В каменном веке на Лофотенах уже ловили рыбу. Археологи нашли остатки древних поселений, датированные тем периодом. В 1980-х была обнаружена пещера с рисунками, которым более 3 тысяч лет. При этом многие годы жители близлежащих деревень ходили в эту пещеру, но никаких рисунков там не замечали.
Викинги жили на Лофотенах, прячась с добычей в глубине островов. Местные жители именно им отдают честь открытия способа сушения трески, хотя, скорее всего, он существовал еще задолго до них. Для викингов и других путешественников сушеная треска была удивительно удобна. Судите сами: 1 килограмм сушеной рыбы по своим питательным свойствам равен 5 килограммам свежей, храниться же она может в прямом смысле годами.
1120 год Король Ойстен построил на Лофотенах первые рорбу. Это позволило привлечь сюда еще больше людей, от чего доход короля сильно вырос. Первоначально рыбу ловили просто — использовали крючок и леску, со временем методы усложнялись — появились переметы (леска со множеством крючков), а также сети.
К 1580 году переметы получили широкое распространение, но те рыбаки, которые ловили на один лишь крючок, были крайне недовольны и возмущены. Они обратились к королю — хозяину всех рорбу.
1644 год Король Кристиан IV запретил переметы.
1750 год Появились сети, что также вызвало бурю протеста. Вскоре их на некоторое время запретили — ловить можно было только на один крючок. Это обстоятельство опять же породило бурю протестов, и запрет был снят.
1786 год По причине того, что рыбакам стало очень сложно готовиться к сезону (они никогда не знали, что запретят — то ли сети, то ли переметы, а потому незаконно ловили и на то, и на другое), наконец, разрешили все.
В начале 1800-х годов произошло еще одно важное событие. До этого времени все рыбацкие деревни принадлежали королю, но именно в тот момент он начал испытывать финансовые затруднения и стал распродавать свои земли купцам и разбогатевшим рыбакам. Таким образом, деревни поменяли владельца — каждый хозяин сам стал королем в своей деревне. Хотя богатых рыбаков было очень мало, большинство из них жило в постоянном долге, который они отрабатывали определенного вида барщиной, достигающей от 6 до 24 неоплаченных дней в месяц.
1816 год Принятие Лофотен-акта. Согласно ему определялось, когда и где имеет право ловить рыбу та или иная деревня, при этом за соблюдением прав обязаны были следить владельцы земель. Казалось, мир должен был быть утвержден, но нет — этот Акт вызвал самые большие нарекания, так как рыба не распределялась равномерно между районами ловли.
1857 год Акт отменен. Теперь принцип был иной — свободные воды, свободная рыбная ловля, государственная инспекция. На практике же рыбаки получили не так уж много свободы, так как, опять же, целиком зависели от своих хозяев.
1938 год Поворотный момент в истории норвежского рыболовства. Закон о Сырой Рыбе позволял рыбакам самим устанавливать минимальную цену на пойманную ими рыбу. Так нарушалась вековая зависимость от арендодателей рорбу и оборудования, выкупавших у рыбаков пойманную рыбу по произвольным ценам.
Сейчас рыбаки сами определяют, где можно ловить сетями, где переметами, где сейнерами, использующими небольшую траловую сеть, похожую на мешок. Рыболовецкие суда просто должны строго придерживаться выделенных участков.
Андрей Фатющенко | Андрей Семашко
