Цени свой дворец —
он искусства пример,
Не сыщешь прекрасней, —
сказал Искендер.
Вместе с Иваницким мы шли через плато к высокому холму цитадели. Вскоре показалось широкое основание раскопанного большого здания.
Это фундамент соборной мечети древнего Самарканда, убежища последних защитников города, сожженного монголами. Мечеть была обнаружена Вяткиным, а недавно здесь предпринял разведку Поль Бернар... — Игорь указал на свежий раскоп в углу фундамента.
— Чем же мечеть заинтересовала Бернара? Ведь, как я понимаю, французы ищут следы античности?
— Да, но арабско-персидская хроника X века «Кандия» сообщает, что в Мара-канде существовал общесогдийский храм идолов, основанный якобы Александром Македонским...
Храм, рассказывал Иваницкий, был посвящен Нане — главной согдийской богине, которая вобрала черты строгой греческой Артемиды и местных богинь плодородия. Его украшала живопись и золото. Завоеватель Согда, арабский полководец Ибн Кутейба, войдя в город в 712 году, «перевернул идолов и поставил минбар» — нишу, указывающую на Мекку. Позднее на месте храма выстроили здание мечети...
Академику Бернару показалось удивительным, что средневековая рукопись отмечает присутствие живописи, характерной лишь для забытого доарабского времени. Однако подобные росписи обнаруживали дореволюционные и советские археологи на Афрасиабе... И он решил раскалывать.
— На небольшом участке под фундаментом мечети Бернар нашел остатки здания, платформу из красных обожженных кирпичей — довольно редких, так как здесь обычно все делалось из местной серой глины. Датируется оно как раз концом IV века до нашей эры... — продолжал Иваницкий. — Вероятно, здание было выделено не случайно: по-видимому, это и есть тот самый «храм идолов». Александр всегда, в первую очередь, старался почтить богов, полагая, что они покровительствуют ему...
Мы двинулись дальше и взобрались на верхнюю часть холма цитадели, чрево которого пронизывали пропасти старых раскопов. Отсюда открывался ослепительный вид на пыльные всхолмления, а за их кромкой вставали дома Старого города с голубыми куполами мавзолея Гур-Эмир, мечети Биби-Ханым и прямоугольниками порталов трех медресе Регистана.
— Вот он! — показал Иваницкий в противоположную от города сторону, туда, где на нижней площадке цитадели виднелся прямоугольник раскопа. — Дворец, который в 1994 году обнаружила Ольга Иневаткина, семнадцать лет проработавшая в Самарканде. Лишь в этом году она не приехала с французами.
— Дело в том, — рассказывал Иваницкий, — что цитадель состояла из верхней части, на которой мы стоим, и нижней, считавшейся хозяйственным двором, пока там не начала работать Иневаткина... Вначале она наткнулась на основание огромной шестигранной сырцовой колонны, затем обнаружилась целая галерея и был открыт дворец...
Итак, дворец. Лучше, если рассказ о нем прозвучит из уст Поля Бернара, отправляясь на встречу с которым, я еще надеялся услышать, что дворец принадлежал великому завоевателю...
Академик в своем рабочем халате был похож на раздобревшего римского проконсула какой-нибудь восточной провинции.
— Значит, вас интересует дворец, месье Войлошникофф... — начал ученый и продолжил: — Известие о «дворце Александра» восходит к историку Арриану, который сообщает, что царь устроил пир во дворце ахеменидского наместника. Когда все были пьяны, Клит, друг царя, резко высмеял введение Александром персидских порядков в управлении — и был убит разъяренным властелином. Впрочем, царь был сам потрясен делом своих рук. Дворец, где это произошло, находился в цитадели, в северной части Мараканды, но расположение его оставалось неясным. Пока Ольга Иневаткина не открыла, что нижняя ступень цитадели -ото и есть дворцовая площадка.
— И найденный там дворец...
— Увы, нет. Дворец, а точнее два дворца, последовательно располагавшиеся друг над другом, относятся к эпохе средневековья. Первый — вероятно, резиденция арабского наместника, существовавшая в VIII столетии.
— А второй?
— Когда первый был разрушен, как это обычно делалось в Азии, если приходил к власти новый правитель, над ним выстроили здание, IХ-Х веков, — вероятно, дворец династии Саманидов, приобретших независимость от Арабского халифата. Но так как оба здания были построены на одном месте (также, как и в случае с «храмом Александра» и мечетью), оно, по-видимому, было освящено традицией. Скорее всего и дворец эпохи эллинизма, и более ранний, персидского наместника, где пировал Александр, располагались на том же месте. И их остатки покоятся в глубине глинобитной платформы, на которой в средневековье была наращена цитадель...
Мы спустились к глубокому раскопу.
— Вы не копали дальше? — спросил я.
— Мы хотим сначала полностью выяснить планировку здания.
Я разглядывал груды слипшихся сырцовых кирпичей из рухнувшего свода. Горку плитки, сложенной строителями в углу для ремонта много столетий назад, и так и неиспользованной. Проходы, массивные базы восьми колонн... В этом безлесном краю развалины разных тысячелетий, вероятно, похожи между собой. И спустившись вниз, я представил, что стою уже на полу того дворца, что попирали стопы великого завоевателя...
Легенда балансировала между реальностью и домыслом. Александр не закладывал Самарканда, подобно тому, как основал Александрию Египетскую. Но именно после него, вероятно, определились окончательные очертания города на последующие полтора тысячелетия...
