Ташкентский эпилог

Лишь в сказках бессмертье

                                    снискать нам дано.

Я проходил по залам Музея народа Узбекистана. Здесь, как и везде на ташкентских улицах, надписи были только на узбекском языке, даже под медными пушками, отнятыми у ташкентцев в 1865 году генералом Черняевым.

И внезапно, точно громом пораженный, я замер. Передо мной были реконструированные Альбаумом росписи с Фаяз-Тепе. На одной из них был изображен воин с закрученными рогами дикого барана на голове. Так изображали богов, чьими священными животными считались обитатели высоких гор. И только один воин, вошедший в предания Востока под именем Искандер Зулькарнайн — Александр Двурогий, мог быть изображен так же, ибо его приравнивали к божеству. Четыре или пять столетий минуло с тех пор, как он прошел Бактрию и Согдиану, но его продолжали изображать в святилищах...

Ташкент — Самарканд — Термез, Узбекистан.