— Андрей, смотри, поймал! Жирная!
— Слушай, Володь, убери ты ее.
— Куда я ее дену? Она же живая, лодку порежет. Смотри, как зубами клацает!
— Ладно, держи ее так, на леске. Сейчас подойдем к берегу, я ее обезврежу.
Я увидел у самого лица бешено бьющуюся крупную пиранью. «Жирная», — как-то неуверенно согласился я и тут же получил по давно не бритой щеке мокрым и упругим хвостом.
И тут я совершил ошибку, об опасности которой сам же и предупреждал своих спутников в прошлом путешествии: «Никогда не берите в руки пойманную пиранью, предварительно не оглушив ее ударом мачете по голове». Крепко схватив рыбину сверху за голову и жабры, я осторожно снял ее с крючка. Все дальнейшее происходило в каком-то ненормальном темпе. Раздался Володин крик:
— Андрей, меня уносит!
Я резко повернулся и схватил правой рукой отплывающую лодку за носовой шпагат, на мгновение забыв, кто у меня в левой. И этого оказалось достаточно. Было почти не больно. Очень похоже на то, как берут анализ крови из пальца, протыкая кожу специальным острием, напоминающим перо чернильной ручки. Но зачем и кому нужно столько крови? И почему под отвернутой и странно разбухшей кожей пузырящейся тенью розовеет кость?
Пиранья все еще оставалась в моей руке. Внимательней посмотрев на изуродованный указательный палец, на пульсирующую вязкую струйку, на срезанную подушечку, висящую на узкой полоске кожи у сустава, я понял, что сегодня будет не до ухи...
