«Бородачами» (умингмак) их называют канадские эскимосы. Это лучше, чем традиционное европейское — «мускусный бык», так как никакого мускуса эти звери не выделяют. Но точнее всего отражает их сущность латинское наименование «ovibos», дословный перевод которого в последние десятилетия распространился и в России: овцебык.
Несколько тысячелетий назад овцебыки были обычными обитателями Евразии. Они паслись бок о бок с мамонтами, первобытными бизонами и волосатыми носорогами на огромной территории от Испании до Чукотки. Однако из-за изменений климата большинство представителей так называемой «мамонтовой» фауны вымерло. Овцебык оказался одним из самых стойких. Его многочисленные стада сохранились до нашего времени в тундрах Северной Америки и Гренландии, куда он когда-то проник по «берингийскому мосту». Вероятно, и в некоторых местах Северной Азии овцебык обитал всего лишь 200-400 лет назад, но был истреблен человеком. По крайней мере, именно так считает известный зоолог Н.К. Верещагин, обнаруживший на Таймыре череп овцебыка с прижизненным пулевым ранением.
На Аляске и в Канаде овцебыки тоже сильно пострадали от рук охотников. Но активное освоение американской Арктики происходило уже в те дни, когда у человечества стало пробуждаться экологическое сознание. И овцебыков взяли под охрану. А в 1974 году сбылись чаяния многих русских зоологов, начиная с С.А. Бутурлина, который еще в 1928 году опубликовал в журнале «Боец-охотник» статью о перспективах акклиматизации овцебыков на российском Севере. Сначала небольшая партия канадских овцебыков была выпушена на Таймыре, а годом позже 40 животных, отловленных на острове Нунивак у побережья Аляски, были поделены пополам между Таймыром и островом Врангеля. Так было дано начало возрождению овцебыка в Евразии.
Овцебыки были одной из причин, которые побудили меня приехать на остров Врангеля. Я жил и работал на мысе Шмидта. Прошло уже десять лет с первых шагов по реакклиматизации овцебыков, а интерес к ним не ослабевал. Журналисты слетались на остров Врангеля, как пчелы на мед, но взглянуть на них мало кому удавалось. Зверей почти сразу выпустили на волю, половина из них погибла от пневмонии — сказалась смена климата. Оставшийся десяток животных разбрелся по острову, и в течение нескольких лет лишь случайные встречи подтверждали, что овцебыки еще живы. Даже специальные поисковые авиаполеты часто не давали результата. Это был период, когда звери только начинали осваивать незнакомую территорию, часто и бессистемно перемещались по острову в поисках удобных пастбищ. Тем не менее уже в 1977 году появились на свет первые телята, рожденные на острове Врангеля. Их судьба осталась неизвестной, вероятно, они погибли... Но в 1979 году вновь наблюдали трех новорожденных телят и, что важнее всего, двух годовалых зверей, переживших зиму. Ученые и сотрудники заповедника вздохнули с облегчением: появилась надежда на успех затеянного предприятия.
Я следил за публикациями об овцебыках и знал, что на Таймыре животных по-прежнему содержали на полувольном выпасе, а зимой подкармливали сеном. Численность овцебыков там росла куда быстрее, чем на острове Врангеля, где звери остались один на один с арктической природой. Увидеть этих редчайших зверей на таймырской речке Бикаде было проще.
Лишь один раз в жизни я побывал в зоопарке и ушел оттуда, надолго испортив себе настроение... Нет ничего прекрасней, чем дикий зверь в естественной природной обстановке! Именно такие дикие овцебыки жили совсем рядом, за проливом Лонга.
Казалось бы, все проще простого: бери отпуск, садись на вертолет — и через час ты уже на острове Врангеля. Но совершенно ясно, если даже удастся выбраться куда-либо за пределы поселка, это не значит, что встреча с овцебыками гарантирована — из научных статей я знал, что для постоянного местожительства овцебыки избрали труднодоступную область на северо-западе острова. И еще одно обстоятельство. Я — зоолог, мое любопытство профессионально, и оно не будет удовлетворено одной-единственной встречей. Только длительные наблюдения за животными, целые годы, проведенные рядом, позволят мне хоть немного разобраться в их жизни, характере, привычках.
К тому времени мой интерес к острову Врангеля оброс массой других побудительных мотивов и был разогрет настолько, что оставался единственный выход. Им я и воспользовался. В феврале 1989 года я приехал на остров Врангеля и остался работать там научным сотрудником заповедника.
