Мы не знали, кто нас будет встречать в Солт-Лейк-Сити. Я вышла в зал аэропорта первой и сразу же натолкнулась на смуглого, низкорослого пожилого мужчину с раскосыми глазами. Рядом стоял еще один, помоложе. Оба они были в белых рубашках и костюмах, с современными короткими стрижками. Это, как оказалось, и были встречающие нас навахо: Джим Дэнди и Клайтон Лонг.
— Здравствуйте! Вы из России? Добро пожаловать в Америку! Вы очень устали? — наперебой спрашивали они.
Я машинально отвечала, чуть разочарованно отмечая, что они не похожи на индейцев из фильмов. Но все же заметила, что старший — Джим Дэнди, довольно плохо говорил по-английски, а когда подошла наша руководительница, с которой Джим был давно знаком, он отрывисто произнес:
— Йата-хе!
— Здравствуйте! Рада вас видеть, — ответила руководительница.
— Что он вам сказал? — спросили мы.
— Он сказал «здравствуйте» на языке навахо. Джим плохо знает английский, так как вся его семья говорит дома только на своем языке.
Мы дружно потащили свой скарб к машинам индейцев (сочетание индейцев с машинами меня тогда очень удивляло). Я и еще несколько ребят забрались в машину Джима, обменявшись несколькими словами с его женой, тоже индеанкой, сидящей за рулем. Наш путь лежал в южную Юту, где нас предполагалось расселить по семьям мормонов'.
Как только мы тронулись, Джим включил громкую музыку с четко отбиваемым ритмом и отрывистыми криками. Я решилась спросить:
— Что это за музыка? — Это наша национальная музыка! — ответил Джим. — А вот это поет мой сын, слышите? — и сделав погромче, начал подпевать.
Как я ни уважала отцовское чувство гордости за сына, я не могла различить голос незнакомого мне человека среди стольких голосов.
— Неплохо, правда? — добавил Джим. Он начал объяснять что-то про церемонию, на которой поется эта песня, но мы ничего не поняли, поскольку он все время перескакивал с английского на навахо, и мы только кивали в ответ.
Машина быстро мчалась к месту назначения. Вопросы просто лезли из нас сами собой, и мы торопливо начали выспрашивать, как появились навахо и какие у них существуют церемонии. Индейцы еще не очень нам доверяли и отшучивались. Наконец Джим принял серьезный вид:
— Церемонии? Да. Мы едим кукурузу.
— Кукурузу?
— Да, — ответил Джим. — Плоды кукурузы символизируют силы Неба и Земли. Земля дала плодам кукурузы питательные вещества, а Отец-Небо — цвет и воздух.
И больше ничего об обычаях навахо он не сказал. Зато мы узнали, что он с женой живет в Блендинге (полчаса езды от городка Монтиселло, где предстояло жить нам), работает в Управлении образования округа Сан-Хуан, владеет несколькими индейскими языками — хопи, юта и навахо — и потому его должность — «инспектор по диагностике национального образования». Джим ездит по школам своего округа, где учатся индейские дети, и проверяет, насколько те знают язык своего народа, насколько включены в традиционную культуру. А раньше Джим занимался национальной борьбой и работал тренером в школе. Нас удивило, что Джим живет не в резервации.
— А следуете ли вы своим обычаям, живя вне резервации? — спросили мы.
— Да. Мы часто ездим на церемонии в резервацию к своим детям. Нам вовсе не мешает то, что мы просто американские граждане. Мы знаем, кто мы на самом деле.
