Воскресенский собор видно издалека. После замыкающего жилые многоэтажки рынка и застроивших пустыри коттеджей с готическими крышами (дань сегодняшнему смутному времени) — старые деревянные дома. Улица здесь называется Соборной, собор предстает во всем своем великолепии: большие купола, пышные формы здания, галереи, огибающие его с трех сторон, паперти, обильно украшенные стены...
Самая большая достопримечательность храма — огромная, почти трехметровая, древняя икона Спасителя. По преданию, написанная в XV веке вологодским мастером Дионисием Глушицким и считающаяся чудотворной (ибо многие, обратившиеся к ней с молитвой об исцелении, исцелились), долгие века была она очень почитаема горожанами.
Митрополит ростовский Арсений Мациевич, гласит предание, в 1749 году взял ее в свой архиерейский дом, где она находилась многие годы. И лишь спустя полвека горожане сумели исходатайствовать возвращения ее. Несли икону на руках от самого Ростова. А перед вступлением в свой Романов-Борисоглебск решено было обмыть се от пыли в ручье Ковать, что в трех километрах от города. Утверждают, что с тех пор в том месте бьет ключ, считающийся целебным. И часто можно видеть там людей, берущих из источника воду. В память даты перенесения, 18 сентября 1793 года, на образе сделан венец и обозначен тот день.
Дважды в год по праздникам эту икону носят вокруг правобережной и I левобережной частей города. А на десятое воскресение от Пасхи ей, вынесенной из церкви и установленной подле храма, приходят поклониться тысячи верующих.
За Воскресенским собором — панорама левобережья, где церквей — целая россыпь. Первая близлежащая, что напротив Воскресенского храма, — Казанская, или по-иному — Преображенская...
А еще называли ее Никольской, потому как хранила она в свое время икону Николая Чудотворца — покровителя всех путешественников, водников и моряков. И наверное, потому стоит церковь, в отличие от всех прочих, почти у самой воды, на взгорке.
Почитаемая прежними волгарями, была она обложена множеством камней. По преданию, каждый волгарь считал своей обязанностью посетить часовню при ней и принести несколько камней в дар. А может быть, камни взимались в качестве пропуска с судов и шли на строительство мола и прочного основания под новую церковь?.. Как бы там ни было, но и теперь в затоне, образованном этим выступом, находят прибежище зимующие здесь суда, а церковь стоит, не поддаваясь весенним распутицам...
Теперь этот храм пуст, а некогда хранилась здесь еще и чудотворная икона Казанской Божьей Матери, купленная в Казани и привезенная оттуда неким Герасимом по велению услышанного в грозовых раскатах небесного голоса. Романовцам, согласно тому голосу, следовало поставить для иконы храм, чего сделано не было. А в годину польско-литовского нашествия, в марте 1609 года, когда отряды пана Гальбовича взяли и выжгли Романов, некто Яков Любский, литовец по происхождению, но православного исповедания, взяв ту икону из раскрытой настежь Казанской церкви, увез ее на сохранение в Ярославль. Помещенная там за стенами хорошо укрепленного «Малого острога» икона сохранена была, а по мнению ярославцев, своей чудодейственной силой спасла и сам их город.
Впоследствии ярославцами, видимо, не было по достоинству оценено то, что романовские «черные люди», подняв в своем городе восстание, оказали большую помощь освободительному ополчению Никиты Вышеславцева; что Романов стал тогда опорным пунктом освободительной борьбы на Верхней Волге, что именно из Романова прибыло ополчение для снятия с Ярославля осады и было в том ополчении много романовских людей.
И когда последние ходатайствовали перед царем Василием Иоановичем Шуйским о возвращении им иконы, ярославцы, показав на прежде небрежное отношение к ней романовцев и благоволение чудодейственного образа к ярославцам, сумели убедить государя оставить чудотворную в их городе.
Ну а для романовцев повелел царь изготовить точную копию того образа...
— Где теперь эта копия? — спросил я у настоятеля Воскресенского собора отца Николая.
— Трудно сказать, — задумчивы были его глаза. — Ведь когда церковь опустошали, вряд ли велся серьезный учет. В музеях есть иконы Казанской Богоматери того времени, но есть ли среди них та романовская — кто скажет?
Судьба оставленного в Ярославле оригинала, как известно, исследователям так же не ясна...
Крестовоздвиженский собор величественно красуется на своеобразном, как бы ограненном, холме. Если переправиться на тот берег и по склону подняться к храму — увидишь: «грани» — это очень ровные и крутые, к Волге и в овраг, — откосы; с двух других сторон — столь же ровные и крутые валы. Отсюда смотрел на Борисоглебскую слободу князь Роман, и здесь решил он заложить тот, первоначально деревянный еще, Крестовоздвиженский собор и свой город. Церковь из-за скудости сил и средств строилась долго — лет десять. А расписывали ее знаменитые костромичи — Гурий Никитин и Василий Ильин со товарищами.
Неподалеку от валов живет художник Андрей Ручин. Спрашиваю его о Крестовоздвиженской. Андрей хмурит лоб, показывает огромное количество листов с заказанными ему и давным-давно выполненными, но пока что не востребованными копиями ее росписи. Радует, что в городе восстанавливается сейчас почти полностью разрушенная церковь Благовещенская, реставрируется, пусть и не очень споро, Троицкая церковь, но вот восстанавливать знаменитую роспись Крестовоздвиженской, видно, пока и не помышляют.
Ну, а главное занятие Андрея — классическая живопись. И в городских клубных и музейных залах часто можно видеть его, обычно совместные с коллегами-художниками Юрием Мажаевым, Владимиром Сахно и другими авторами выставки-распродажи. В работах живописцев — удивительная здешняя природа, колоритный местный быт и, конечно, величественные храмы романово-борисоглебской земли, в которых сошлась вся история города.
