Как и большинство прибрежных городов Скандинавии, Кальмар располагается на островах. Шерхи — каналы с солоноватой водой, разрезая сушу на причудливые куски, служат природными границами каждого района. Сами каналы мелкие, но широкие. Поэтому горожане, как и положено потомкам славных мореходов, катаются по ним на байдарках. И не только они…
Рольф Арнемо — профессор экологии в местном университете и главный координатор конференции, — тоже любит каналы и свою узкую, подвижную байдарку. А еще он любит показывать гостям Кальмар именно с воды. Когда галантный, седовласый Рольф предложил путешествие по шерхам российским участницам конференции Александре Королевой и Наталье Кубаревой, он и не подозревал, чем это обернется.
Кое-как трое отважных забрались в утлое суденышко, и мистер Арнемо объяснил, как необходимо грести, чтобы начать приятную прогулку по воде. На свою беду, он не сказал Саше и Наташе о том, что грести нужно тихо. Ну и они налегли на весла со всей силой... Потом Рольф рассказывал: «Первые секунды я просто перестал ощущать окружающий мир, видел только надвигающийся на нашу лодку мост. Я и предположить не мог, что эти хрупкие девушки способны грести с такой мощью и ловкостью. Столкновения еле удалось избежать.»
К сожалению, мне не пришлось испытать радостей байдарочной прогулки, поскольку в это время я тщетно пытался выяснить у хозяйки своего отеля — Барбары, единственного, кстати, человека, который упорно не желал говорить по-английски, сколько мне необходимо заплатить за проживание. Барбара откровенно не понимала, что мне нужно. При слове «monеу» она радостно кивала, но на этом наш разговор прерывался. Как на зло, поблизости не было ни одной англоговорящей души — отель был пуст.
Зато он находился в самом фешенебельном районе Кальмара — на острове Анге. Каждое утро я любовался серо-зеленым Балтийским морем и белоснежными, похожими на огромных нарвалов, яхтами, проплывающими мимо... Пожалуй, прекрасный вид из окна был для меня главным и единственным проявлением «фешенебельности» мой отель, а скорее даже — частный пансион, был самым дешевым и «беззвездочным» в городе.
С наступлением летних сумерек жизнь в городе постепенно затихает.
Бродить по пустынным улицам — чрезвычайно увлекательное занятие. Вечернее освещение придает городу особый колорит, сказочное очарование. Чувство остановившегося времени не исчезает даже когда у подъезда старинного и нереально опрятного дома вдруг видишь не менее опрятный, но абсолютно современный «порш» последней модели... Все, буквально все, поражает своей чистотой и ухоженностью. Поражает первые два дня, а потом начинает нервировать. Постепенно возникает ощущение искусственности такой жизни. Если бы вы знали, как радовались мы, заметив на стене изящного дома настоящую трещину! Трещина стала для нас символом реальности жизни.
Кальмарцы гордятся тем, что на протяжении двух веков они не построили ни одного здания, которое было бы выше городского собора. Надо сказать, что собор — сооружение отнюдь не величественное.
Еще кальмарцы любят говорить, что из всех шведов они самые спокойные и миролюбивые. Наверно, так оно и есть, поскольку самый большой подвиг для местной молодежи — выпить безалкогольного пива и потанцевать до одиннадцати вечера на городской дискотеке.
Конечно, низкая застройка — это дань традиции, а спокойный нрав — результат воспитания и образа жизни. Но для нас, привыкших к бурным событиям, катаклизмам и бешеному темпу, такая жизнь противопоказана. Смею утверждать, что российская провинция, неторопливая жизнь которой стала притчей во языцех, — просто действующий вулкан по сравнению со шведской глубинкой.
