Христиане, получив поддержку государства, постарались уничтожить любое напоминание о митраизме, чтобы избежать искушающих незрелые умы аналогий с собственной верой. Обе религии вели свое происхождение с Востока. Христианство все еще было связано в сознании многих с презираемым иудаизмом, а митраизм пришел с родины заклятого врага Рима — Персии. Положение последователей Митры, с одной стороны, было значительно более выгодным по сравнению с положением христиан, подвергавшихся массовым гонениям и репрессиям. Но с другой стороны, гордый Рим не мог подчиниться духовной агрессии своего вечного соперника, и использовать его веру для объединения страны — это означало бы признание духовного превосходства персов и превращение государства в восточную сатрапию. Тем более что со временем военные триумфы сменились позорными поражениями, весьма болезненными для гордыни непобедимых воинов. В середине III века персидский царь Шапур I нанес римлянам несколько ощутимых ударов. Самым унизительным из них стали пленение и смерть императора Валерианa в 260 году около Эдессы. Удача, несомненно, перешла на сторону персов, хотя солдаты обеих армий, вступая в бой, молились о помощи и покровительстве одному и тому же богу — Непобедимому Митре.
Митраизм, подобно христианству, связывал победу Вечного Добра над мировым злом с приходом Спасителя, обещая верующим бессмертие души и воздаяние в ином мире. Смысл обрядов, заключался в преображении и очищении человеческой природы и создании неразрывной связи с богом.
В христианстве сохранилось и немало формальных пересечений с элементами культа и символики митраизма, однако по содержанию они существенно отличаются. В митраистской иконографии крест в круге символизирует Солнце, а в христианстве крест — символ пути спасения. Телец, который в митраизме обозначает жизненные силы, в христианстве становится символом евангелиста Луки и жертвенного служения. Еще императоры добавляли к своим именам митраистские титулы: Пий, Феликс и Инвикт (от лат. «благочестивый», «благословенный» и «непобедимый»). Впоследствии два первых благодаря тому, что католическая церковь позаимствовала некоторые внешние регалии императорской власти, стали очень распространенными именами, принимаемыми Римскими Папами.
Для митраистов, не предававших значения социальному положению и допускавших в свои ряды и презренных рабов, и бесстрашных воинов, и избалованных патрициев, посвящение в культ женщины было невозможно. Огненная стихия, сопутствующая Митре, символизировала только мужское начало. Христианство же принимало в свои ряды всех: свободного и раба, бедного и богатого, женщину и мужчину. Но главное отличие этих двух соперников состояло в том, что митраизм никогда не считал смирение добродетелью, будучи религией воинов, активно вступавших в борьбу со злом. Для христиан же сила добра была заключена прежде всего в покорности воле Божией и всепрощающей любви к людям, даже если это злейший враг. Однако в те смутные времена, когда решалась судьба будущей цивилизации, выбор был сделан в пользу христианства, несмотря на то, что митраизм, как большинство языческих культов, обожествлял официальную власть, а христианство было в империи единственной религией, подвергавшейся жестоким гонениям именно из-за нежелания признать над собой власть земную. Так внешняя сила уступила внутренней силе Истины, а Непобедимый Митра был побежден любовью и смирением.
Нина Беднар
