60-летию победы в Сталинградской битве посвящается
«Боже, почему ты покинул нас? Мы сражались 15 дней за один дом, используя минометы, гранаты, пулеметы и штыки. Уже на третий день в подвалах, на лестничных клетках и лестницах валялись трупы 54 моих убитых товарищей. „Линия фронта“ проходит по коридору, разделяющему сгоревшие комнаты, по потолку между двумя этажами. Подкрепления подтягиваются из соседних домов по пожарным лестницам и дымоходам. С утра до ночи идет непрерывная борьба. С этажа на этаж с почерневшими от копоти лицами мы забрасываем друг друга гранатами в грохоте взрывов, клубах пыли и дыма, среди куч цемента, луж крови, обломков мебели и частей человеческих тел. Спросите любого солдата, что означает полчаса рукопашной схватки в таком бою. И представьте себе Сталинград. 80 дней и 80 ночей рукопашных боев. Длина улицы измеряется теперь не метрами, а трупами…»
Из письма немецкого лейтенанта 24-й танковой дивизии
В конце 1941 года советской армии в результате успешных контрнаступлений под Москвой, Ростовом и Тихвином удалось отбросить вермахт на 150—300 км на запад. Эти успехи настроили Верховного Главнокомандующего Сталина на такой оптимистический лад, что 10 января 1942 года он в своей директиве указывал: «…Наша задача состоит в том, чтобы не дать немцам этой передышки, гнать их на запад без остановки, заставить израсходовать свои резервы еще до весны, когда у нас будут новые большие резервы, а у немцев не будет больше резервов, и обеспечить таким образом полный разгром гитлеровских войск в 1942 году».
В таком же отрыве от реальной действительности находились и подчиненные Верховного – не сомневаясь почему-то в скорой окончательной победе, высший генералитет спорил только о том, в каком месте нанести решительный удар по врагу. Генерал Жуков хотел разгромить на Ржево-Вяземском плацдарме группу армий «Центр», маршал Тимошенко предлагал наступать на Харьков, а генерал Мерецков собирался разбить 18-ю немецкую армию и снять блокаду с Ленинграда. Сталин все эти споры прекратил, удовлетворив практически всех: в середине января все 9 фронтов Красной Армии перешли в наступление на пространстве от Балтийского до Черного морей. Они должны были, разгромив немецкие группы армий «Север», «Центр» и «Юг», деблокировать Ленинград, освободить Донбасс и Крым, а также создать предпосылки для скорейшего освобождения Украины, Белоруссии и Прибалтики.
К концу февраля наступление закончилось – Красной Армии не удалось достичь ни одной из поставленных целей, к тому же началась весенняя распутица. К концу марта, когда линия фронта стабилизировалась, потери в ходе зимнего наступления составили около 1 млн. 800 тыс. человек. Но уже в апреле численность войск была восстановлена, а к маю, получив еще 1,5 млн. человек, армия насчитывала 5 млн. 600 тыс. бойцов и командиров. К этому времени удалось в целом перевести промышленность на военные рельсы и наладить бесперебойные и все возрастающие поставки военной техники и снаряжения на фронт. За первое полугодие 1942-го только танков было выпущено 11 178 штук, из них – более 6 000 средних (Т-34) и тяжелых (КВ-1). Рос выпуск автоматического оружия, артиллерийских орудий и минометов. Управление войсками также реорганизовывалось – в армии появились стрелковые и танковые корпуса. Стрелковые дивизии насыщались большим количеством огневых средств, в первую очередь противотанковых. В мае усилия промышленности дали возможность приступить к созданию целых танковых армий смешанного типа в составе: 3 танковых корпуса (по 168 машин), резервная танковая бригада (53 машины), 2 стрелковые дивизии и артчасти.
Все это крайне внушительно выглядело на бумаге, в действительности же войска были практически не обучены, взаимодействие пехоты, артиллерии, танков и авиации – почти не отработано. Времени на решение этих проблем не выделялось – войну надо было закончить в 1942 году. Впрочем, огромные потери, понесенные армией в ходе зимнего наступления, заставили задуматься даже Ставку Верховного Главнокомандования (ВГК). Стало ясно, что наступать везде не получается и для главного удара нужно выбрать одно направление.
