Гитлер уже 9 июля счел победу вермахта на юге делом решенным и, не дожидаясь взятия Сталинграда и поворота на Кавказ, приказал перевести ряд танковых и моторизованных дивизий с южного направления на Западный фронт и в Грецию, где ему померещилась скорая высадка англичан. В середине июля фюрер снял из наступающих войск 11 дивизий; пять полевых и некоторые части резерва были отосланы в группу армий «Север» с приказом взять Ленинград. Туда же переправлялась из Крыма 11-я армия Манштейна.
23 июля 1942 года Гитлер подписал роковую для немецкой армии директиву № 45. Она предписывала группам армий «А» и «Б» разделиться – первая должна была наступать через Черноморское побережье Кавказа и через Кавказ на Грозный и Баку, а вторая – захватить Сталинград, а затем Астрахань. Почти все танковые и моторизованные части придавались группе армий «А». Сталинград должна была взять 6-я полевая армия генерала Паулюса.
Начальник Генштаба генерал-полковник Франц Гальдер резко возражал против такого изменения первоначального плана действий, говоря о том, что противник отнюдь не уничтожен, а немецкие группировки, разойдясь друг от друга на 600 км, подвергают себя смертельному риску. У немецкой армии не хватало наличных сил, чтобы захватить два столь отдаленных от линии фронта и друг от друга района. Мнение Гальдера разделяли почти все высшие генералы, за исключением фельдмаршала Кейтеля и генерала Йодля, всегда и во всем поддерживавших фюрера. Они были его любимыми военными советниками. Именно Йодль придумал, чтобы фронт между расходящимися немецкими армиями и группой армий «Центр» удерживали румынские, итальянские и венгерские корпуса и армии. Их реальная боеспособность была невелика, но на штабных картах количество дивизий увеличилось, и Гитлеру это нравилось. Он всегда любил цифры.
В этот день, 23 июля, Гальдер записал в своем дневнике: «Всегда наблюдавшаяся недооценка возможностей противника принимает постепенно гротескные формы и становится опасной. Болезненная реакция на различные случайные впечатления и полное нежелание правильно оценить работу руководящего аппарата – вот что характерно для теперешнего так называемого руководства».
Генерал Типпельскирх так оценивал изменения в стиле работы своего главнокомандующего: «Гитлер с 1933 года не знал неудач. Мысль о том, что такое положение может когда-нибудь кончиться, что чужая воля окажется сильнее, чем его, была непостижимой и невыносимой для этого человека, который постепенно сжился с мифом о своей непогрешимости, „сомнамбулически“ следовал своей интуиции и которого льстивая пропаганда подняла до „величайшего полководца всех времен“… Неизбежным следствием подобного ведения войны было такое использование живой силы и техники, которое намного превышало их возможности…»
Генерал Ханс Дерр указывал, что «одних лишь перебоев с подвозом горючего было бы достаточно для срыва планов главного командования». С выходом к Дону германские коммуникации стали недопустимо растянутыми – их протяженность достигла 2 500 км.
Возражения генералов не смущали фюрера – он советовал всем «иметь побольше оптимизма». Основания для него были только в самом начале наступления двух групп армий – 9 августа пал Краснодар, 10-го Майкоп – тогда Гитлер получил первую кавказскую нефть, еще не зная, что она же будет и последней – вскоре группа армий «А» застрянет посередине Кавказа.
