Больше попыток наступать немцы не предпринимали. Накопить силы для нового рывка они не успели – 19 ноября началось крупное наступление советских войск к северу и югу от Сталинграда. К разработке плана этой операции Ставка ВГК приступила в конце сентября, когда стало ясно, что немцы все-таки «увязли» в Сталинграде. Немцы сами «подсказали», как нужно действовать советским войскам. Войска группы армий «Б» располагались крайне неудачно – в междуречье Волги и Дона, образуя огромную дугу с вершиной у Сталинграда. Достаточных резервов у немцев не было, а фланги сталинградской группировки были прикрыты слабыми частями союзников. Оставалось решить, по кому из них нанести решительный удар. Выбор Ставки ВГК пал на румын, «державших» оборону как к северу, так и к югу от Сталинграда. Быстрый прорыв их обороны обещал полный успех в деле окружения 6-й немецкой армии Паулюса. Немецкие военачальники на всех уровнях прекрасно понимали угрозу, нависшую над немецкими войсками, но все просьбы об отводе 6-й армии на Дон Гитлер отметал безапелляционно.
«Немецкий солдат остается там, куда ступит его нога» – это выражение было у Гитлера в то время одним из любимых. И действительно, очень скоро большое количество немецких солдат навсегда осталось там, где ступали их ноги.
Наступление советских войск получило название операция «Уран». Крупные группировки войск Сталинградского и Юго-Западного фронтов прорвались на обоих «румынских» флангах – на Дону и южнее Сталинграда – и начали охват группы армий «Б». Рокоссовский вспоминал: «Все попытки противника помешать окружению оказались запоздалыми. Соединения гитлеровцев, танковые и моторизованные, перебрасываемые из района Сталинграда к месту образовавшегося прорыва, вводились в бой по частям и, попадая под удары наших превосходящих сил, терпели поражение». 23 ноября войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов соединились восточнее Калача. Кольцо замкнулось. Началась более чем двухмесячная агония 6-й немецкой армии. В этот день на встрече с Цейцлером, просившим уже неизвестно в какой по счету раз дать приказ на отход 6-й армии, фюрер впал в настоящую истерику, исступленно выкрикивая одну фразу: «Я не уйду с Волги!»
У 6-й армии и других частей, попавших в окружение, были хорошие шансы на прорыв в конце ноября, когда советские войска еще не успели как следует укрепить оборону, но к середине декабря эти шансы стали призрачными – у армии кончались боеприпасы, медикаменты и главное – съестные припасы. Геринг, по обыкновению не подумав, пообещал фюреру доставлять осажденным все необходимое транспортными самолетами. В ответ на это заявление Цейцлер спросил «толстого Германа», а сможет ли он доставлять 6-й армии минимально необходимые ей 500 т припасов ежедневно? Начальник Генштаба уже подсчитал, что для выполнения этой задачи у Германии нет достаточного количества транспортной авиации. Геринг ответил, что, разумеется, сможет. Тогда Цейцлер в присутствии Гитлера назвал его лжецом. Все это очень расстроило фюрера, но Цейцлер был совершенно прав – день, когда к осажденным попадало хотя бы 50 т грузов, те считали хорошим.
