Покидаем остров Макар в Янеком заливе. Ничем особым от десятков других таких же в этих краях этот остров не отличается, но есть одна деталь, превратившая его в исключительно притягательную точку для всех радиолюбителей мира – ни один из них с этого острова в эфир еще не выходил. И хотя утверждать это сложно – здесь когда-то стояла полярная станция и работал маяк, но тем не менее факт выхода с него в эфир никем зафиксирован не был, да и сама международная островная радиолюбительская программа IOТА родилась гораздо позже, чем здешняя полярная станция. А по сему наш радист Юрий Заруба, присоединившийся к маршрутной группе в Нижнеянске, не мог скрыть своего восторга. «Радиооткрытие» острова состоялось, и далекий английский президент радиопрограммы IOТА, выйдя на связь с Юрием, подтвердил решение специального комитета о присвоении острову специального номера АS-163, под которым он вошел во все радиолюбительские каталоги мира.
В составе нашей команды – некоторые замены. Вячеславу Государеву пришлось вылететь из Тигси в Москву. Причин было несколько, но одна из главных – спасать фотоархив и всю остальную информацию, накопившуюся в компьютере, который, наглотавшись гари и песка, «забыл» все пароли и ни в какую не хотел продолжать работать.
В Нижнеянске к нам присоединился новосибирец Виталий Заруба, бессменный радист многих наших экспедиций. Вообще же Нижнеянск сегодня – это готовые декорации для фильма ужасов. Самые смелые фантазии режиссера, попытавшегося нарисовать брошенный город, вряд ли смогут соперничать с тем, что происходит с этим городом наяву. Мы подошли к нему глубокой ночью, при белесом сумеречном освещении. Первое, что мы увидели, – это какой-то старый высокий и совершенно бесконечный забор из колючей проволоки. Серые блоки двухэтажных домов с черными глазницами выбитых окон тянулись в глубь города, образуя мрачные улицы. Повалившиеся фонарные столбы, оборванные электропровода, горы занесенного снегом хлама, брошенная техника.
Мы остановились в поисках прохода сквозь забор, опоясывающий город с запада, переговариваясь друг с другом по внутренней радиосвязи. Неожиданно в разговор вмешивается возбужденный и хорошо мне знакомый голос Юры Зарубы, который дежурит на нашей частоте, зная, что мы на подходе к городу. С его штурманским сопровождением по радио мы медленно двинулись по ночному Нижнеянску. Вот улица Первомайская, вот центральная площадь с огромной надписью на одном из зданий – Бассейн «Умка», вот котельная, напоминающая своим видом 4-й блок Чернобыльской АЭС после катастрофы… Еще минут 15 путаного хода по городу, и мы встречаемся с Юрием, который ждал нас в общежитии, – это одно из немногих городских зданий, где есть вода, правда, в виде ржавого кипятка, текущего из всех кранов. Большая же его часть – вообще без тепла и воды. Но люди, вынужденные здесь выживать в полном смысле этого слова, удивительно отзывчивы. Несмотря на горы собственных проблем, они находят возможность помочь нам и с жильем, и с небольшим ремонтом машин, и с заправкой.
Узнали мы там и о совершенно диких, на наш взгляд, вещах. Где-то «наверху» было дано указание разбирать дома и все, что может пригодиться, для того, чтобы делать где-то неподалеку новый поселок для коренного населения. Среди бела дня подъезжали грузовики и куда-то вывозили то, что еще могло быть использовано для строительства. Нередко, в азарте, принимались за те дома, в которых еще жили русские, так что часто на дверях подъездов можно было увидеть надписи: «Не ломайте! Мы еще здесь живем!»
После сильнейшей пурги, которую мы пересидели в Нижнеянске, резко потеплело. Потекло с крыш, снег напитался водой, ледовая корка раскисла. На выходе из города проехали мимо традиционной для советских времен «Доски почета». Вырезанный из металла проржавевший профиль Ленина, красные от ржавчины знамена, оторвавшиеся от стенда и издающие на ветру зловещий скрежет. Сверху остатки надписи, призывающей претворять в жизнь решения какого-то съезда КПСС. По сторонам старались не смотреть, чтобы не видеть этой тягостной картины…
