Просто не верится, что мы наконец-то оказались у подножия крепости Сигирия, взметнувшейся над зеленым морем джунглей на гигантском монолите красной скалы. Эту цитадель стремятся увидеть все, кто попадает на Шри Ланку. Одна из самых ярких достопримечательностей острова, она по достоинству могла бы занять место среди выдающихся чудес света.
Мы проходим по аллеям фонтанного сада, пожалуй, самого старого во всей Азии, разбитого у подножия крепости-дворца. Когда-то здесь прогуливались многочисленные жены короля.
Абеи, наш переводчик и верный спутник в путешествии по острову, подводит к огромным валунам, где высечены надписи. Они свидетельствуют о том, что в глубокой древности здесь находили приют буддийские монахи.
— Знаете, как появился буддизм на острове? Об этом у сингалов имеется интересная легенда, — начинает эпическим тоном Абеи, — я ее расскажу, чтобы вам было понятно, почему буддизм так быстро распространился по острову.
Мы гуляем по аллеям фонтанного сада, Абеи, знаток истории своего народа, повествует о его обращении в буддизм.
— Ашока, великий правитель Индии, был страстным приверженцем буддизма и послал на Ланку своего сына Махинду, отличавшегося необыкновенным умом, для обращения сингалов в истинную веру. Прибыв на корабле, Махинда убедился, что большая часть острова объединена в сильное государство царем Деванам-пиятиссой, правившим сингалами в III веке до н.э. Расспросив стражников дворца в столице Анурадхапуре, сын Ашоки узнал, что царь охотится на оленей, и отправился вслед за ним.
Царь охотился в нескольких километрах от столицы. Внезапно он заметил необычайно грациозного оленя-сампхара, который в зарослях щипал молодые побеги кустарника. В погоне за оленем Деванампиятисса поднялся на вершину холма и тут вместо сампхара увидел тера-мудреца. Мудрец обратился к царю по имени и задал ему загадку: как отыскать в лесу манговое дерево? Правитель отгадал. «А ты умен, царь», — удовлетворенно произнес Махинда и посвятил его в буддийское братство. А в это время к берегам Шри Ланки подходил еще один корабль, на котором дочь индийского правителя Сингхамитта везла золотой кувшин. Царь Ашока вдогонку своему сыну мудрейшему Махинде решил послать побег священного баньяна (не случайно именуемого на ученой латыни Ficus religiosa), под которым Будда начал медитировать, открыл «золотую середину», или уход от крайностей в страстях и желаниях, и стал Просветленным. Было это около Бенреса. Сингхамитта посадила побег в кувшин, берегла его, как зеницу ока, во время плавания и торжественно вручила золотой кувшин жителям Анурадхапуры. По этому поводу состоялась пышная церемония, царь сингалов лично высадил побег в своем саду, где баньян произрастает до сегодняшнего дня, являясь святыней для миллионов буддистов. А поскольку баньян под Бенаресом уже погиб, то саженец в Шри Ланке остался самым священным из всех известных и почитаемых верующими деревьев.
Так вот, я вам скажу, — продолжал Абеи — передача побега баньяна — это первое важнейшее событие в истории острова, оказавшее огромное влияние на развитие буддизма, а со вторым событием, которое произошло гораздо позже, — прибытием в нашу страну Зуба Будды — познакомимся в городе Канди...
Мы уже приблизились к подножию цитадели Сигирия. Само ее название в устах Абеи звучит забавно, с придыханием: «Сигири». Чудо-крепость с красивейшим дворцовым ансамблем вознеслась на Львиной скале пятнадцать веков назад.
Кстати, только подойдя ко входу в цитадель, мы сообразили, почему скалу назвали «Львиной». По бокам площадки, открывавшей вход на лестницу, покоились огромные каменные когтистые лапы. Когда-то вход заслоняла гигантская фигура льва, высеченная в монолите скалы, и попасть на лестницу можно было только через раскрытую пасть царя зверей.
И это была лишь одна из преград на пути во дворец. Скалу окружали рвы с водой и высокие кирпичные стены. Слои земли с них сняли английские археологи, начавшие раскопки в Сигирии в конце XIX века. Несмотря на то, что сингалы помогали прорубать дорогу в джунглях, работа шла медленно. На экспедицию нападали дикие животные. Тогда здесь еще водились слоны и даже леопарды. Изматывали приступы малярии, но ученые упорно трудились и сделали много ценных находок, спасая древность от разграбления. В местном музее хранятся, например, удивительные терракотовые скульптурки — настоящие полуобнаженные женские модели, по которым можно изучать моды V века.
Не успели мы преодолеть несколько десятков ступеней, как уткнулись в два громадных обломка скалы; проникнуть между ними, можно было лишь через узкий проход. Его могли защищать от нападения всего несколько вооруженных воинов.
Видно, крепко боялся своих врагов царь Кашапа, сильно мучила его нечистая совесть, если из прекрасного дворца он создал такую неприступную крепость и добровольно заточил себя в ней, переехав сюда со всем двором из роскошных дворцов Анурадхапуры.
Но его историю Абеи нам рассказал у самой вершины скалы. А путь туда был нелегок. Приходилось не только подниматься по длинным и коротким лесенкам, одолевая сотни ступеней, но и крепко держаться руками за перила — ветер буквально сбивал с ног. Кепочку, прикрывающую голову от прямых лучей беспощадного солнца, пришлось сунуть в карман.
Впереди нас ждала еще одна достопримечательность цитадели «зеркальная стена». Мы оказываемся в коридоре между нею и скалой, добравшись до помоста на высоте многоэтажного дома. Вероятно, ее возвели, чтобы защитить проход вдоль скалы. Она — кирпичная, оштукатуренная, как объясняет нам Абеи, сложным составом из извести с гипсом, замешанной на меде, яйцах, с добавкой рисовой шелухи. Мастера отполировали до блеска ее внутреннюю поверхность. Для чего? Возможно, чтобы увековечить, по желанию царя, описания великолепных покоев дворца, красоту гаремных наложниц, богатство их нарядов, причесок и украшений. Вязь старых надписей проглядывает сквозь полированную поверхность, рядом автографы посещавших Сигирию, например, арабов, которые прибыли на Серендиб (так по-арабски звучит название острова) вместе с Марко Поло. До чего же неисповедимы пути Господни: мы идем по следам великого венецианского путешественника, видим то, что созерцал сам Поло!
Наверняка он больше всего любовался здесь знаменитыми фресками, которые видим и мы, поднявшись еще выше по узкой лесенке, огражденной металлической сеткой. Возможно, фрески хорошо сохранились не только благодаря ровному климату, но и потому, что были защищены от дождя и ветра: художники писали их на внутренних стенах пещер.
Сами художники занимали нижние пещеры, обжитые еще буддийскими монахами. Там живописцы смешивали и растирали яркие растительные краски: желтые, зеленые, оранжевые, красные. Так что краски были долговечные и тоже способствовали сохранению наскальной росписи. Фрески Сигирии, известные во всем мире, — выдающиеся образцы древней сингальской живописи. У них много общего с фресками Аджанты и Эллоры в Индии, хотя эта цейлонская работа, конечно, глубоко самобытна. До сих пор тайны храмовой и наскальной росписи переходят по наследству в семьях мастеров кисти. Сейчас этим занимается лишь небольшая группа народных художников, называемых «ситтару». Они же расписывают и деревянные маски для обрядовых церемоний. Сюжеты фресок — буддийские предания и легенды, реже — светская тематика.
Необычность фресок Сигири еще и в том, что на стенах пещер были запечатлены полуобнаженные девушки-наложницы в изысканных нарядах. Они задумчиво смотрели на нас большими глазами из-под длинных ресниц.
— Многих девушек из царского гарема, — показывая на фрески, говорит эрудированный Абеи, ожидала печальная участь: надоевших наложниц царь Кашапа сбрасывал со скалы, на которой был устроен бассейн. Сейчас мы туда поднимаемся.
Пройдя по нескольким металлическим лесенкам, вмурованным в скальные стены, Абеи сел на камень, вытирая панамкой со лба капли пота.
— Что-то я с вами притомился, — произнес он тихим голосом, извиняюще улыбаясь. — Давайте, я расскажу вам историю царя Кашапы. Прежде всего: вы знаете почему он здесь поселился? Ведь Сигирия задумывалась как дворцовый ансамбль на вершине скалы. В неприступную крепость ее превратил Кашапа.
Он боялся, что престол отца перейдет к его младшему сводному брату Могаллану, мать которого происходила из царской семьи. А мать Кашапы была простолюдинкой. Чтобы упредить такое развитие событий, Кашапа захватил трон и заточил брата в темницу (позже тому удалось бежать в Индию).
От своего отца Дхатусена юный узурпатор потребовал отдать все сокровища. Кашапа был уверен, что властитель Анурадхапуры немало накопил их за долгие годы правления. В ответ Дхатусена предложил сыну отправиться с ним к искусственному огромному водоему.
Там у дамбы жил в уединении старый монах, с детства воспитывавший и учивший царя.
Дахатусена обвел рукой гладь водохранилища, указал на старую хижину своего учителя и, повернувшись к сыну, сказал:
— Вот все мои сокровища, накопленные за долгую жизнь.
— Смерть обманщику! — завопил Кашапа, обращаясь к стражникам. Те схватили царя и замуровали живьем в каменное надгробие его могилы.
Кашапа захватил трон в 477 году, но уже через семь лет, мучимый совестью и ожиданием возмездия от бежавшего в Индию брата, преследуемый видениями заживо погребенного отца, возвел цитадель на скале, и переехал в Сигирию. Но и там отцеубийца не мог найти успокоения, тираня своих подданных. Никакие забавы и развлечения, пиры и наложницы, не могли прогнать черных мыслей о неотвратимом отмщении. И оно наступило.
Спустя одиннадцать лет добровольного заточения на Львиной скале в 495 году, ему все же пришлось покинуть неприступное убежище. Гордыня не позволяла ему избежать встречи со своим братом...
Оставив Абеи отдыхать на площадке, мы пошли на последний приступ вершины. Железные лестницы вели вверх по почти отвесной скале. Следом, не отставая от нас, поднимаются буддийские монахи. Абеи успел уже перемолвиться с ними и сообщил нам, что это послушники из дальнего монастыря. Для них Сигирия — святое место...
От непрерывного подъема начинают дрожать ноги. Хорошо, что есть перила, можно и опереться на них — передохнуть. Солнце слепит глаза, по спине текут струйки пота. И вот наконец-то последние ступеньки. Ура! Мы на самой вершине.
Свет заливает зеленую площадку, кустарник. Как ни странно, сюда ветром, а то и птицами, занесена земля и семена. А высота-то, высота: не шутка — вершина поднимается на 475 метров над уровнем моря.
На верхней площадке заметен фундамент дворца и до сих пор поблескивает водная гладь бассейна.
Это здесь резвились наяды из гарема злодея, и отсюда сбрасывал он со скалы не угодивших наложниц.
На такой высоте ветер бьет в лицо, а внизу — тихо, не шелохнутся ветви деревьев. Отсюда видно далеко-далеко. Пожалуй, можно даже рассмотреть ту долину, в которой находится деревня Хабарана. Там встретились воины Кашапы и его брата, прибывшего с войском из Индии.
Братья сражались на боевых слонах. Поединок длился долго: у Кашапы сломался лук, кончились стрелы и у его брата. Но вот слон Кашапы шагнул на край болота, оступился, заревел и повернул назад. Воины царя, увидев, что их предводитель бежит, тоже бросились врассыпную. Кашапа остался один. Надменный и властный, он не перенес бы унижений плена и выбрал единственно приемлемый для своей необузданной натуры путь: выхватил из ножен меч и перерезал себе горло. В одной из легенд говорится, что Кашапа еще успел поднять меч и угрожающе потрясти им в воздухе.
Так бесславно кончилось царствование Кашапы, хотя после себя, как, впрочем, многие тираны, он оставил удивительный дворец на Львиной скале, одно из чудес «благословенной земли» — Шри Ланки. Его брат Могаллан стал после победы царем и вернул столицу в Анурадхапуру, а Сигирию вновь отдал монахам, и они там основали монастырь. Поэтому рядом с нами на вершине стоят послушники в оранжевых одеяниях и смотрят, как от подножия скалы уходят вдаль зеленые волны джунглей. Сюда, пятнадцать веков назад пришли их предшественники — первые буддисты.
