Велоэкспедиция «Украинский кордон», о которой журнал писал в номерах 4-м за 1994 год и 3-м за 1995 год, — продолжается. Прошлым летом ее участники проехали многие сотни километров по дорогам степной Украины и Крыма, знакомясь с бытом и культурой живущих здесь людей, исследуя прошлые и настоящие связи этих мест и пути, по которым двигались когда-то чумацкие обозы. Экспедиция называлась «Чумацкий шлях».
…Был день. Мы лежали на пляже, который тянулся на север слепящей белой полосой, — отходили от тряской езды по волнистой, как стиральная доска, дороге. С юго-запада дул ровный азовский ветер-«полуденка». Волны лениво, будто спросонья, тыкались в берег, с шипеньем впитываясь в ракушечник. Едва слышно потрескивал на ветру песчаный колосняк. Ежом катился по пляжу клок сухой морской травы-камки. Выброшенная на берег медуза блестела, как бутылочное стекло, и исчезала, таяла на глазах. Так, наверное, когда-то жизнь на планете пробивала свою первую робкую тропку.
И был вечер длинного знойного дня. Отполыхал закат над Сивашом. Словно каменной плитой, его придавило сумерками и тишиной. Моря — близкого и смирного — тоже не слышно. Две светящиеся точки, ощупывая дорогу усиками лучей, запрыгали вдалеке — грузовик ушел на Геническ. Это чуть больше пятидесяти километров, а кажется — противоположное полушарие. Мы сидели у костра. Мой спутник, киевский скульптор, увлеченный Скифией, пытался воплотить на бумаге какое-то свое видение. Мы подхлестнули воображение и вдруг увидели дикого кочевника, который круто осадил коня и стал вглядываться в воспаленный закат. Где конец этой полынной земли? Куда исчезает солнце? Он не знал. И никто из его племени и из всех народов, населяющих степь у большой соленой воды, не мог ведать этого. Кочевник выхватил из колчана стрелу и пустил ее в малиновое солнце. Стрелу уносило все дальше и дальше и наконец, обессилевшая, она тихо легла на гребни волн и стала Арабатской стрелкой — дорогой, которая соединила берега и столетия.
И наконец настала ночь. Внезапно, будто от толчка волны, прервался сон, и распахнулось над сушей и морем запорошенное звездами небо. Как бы отражаясь от нашей арабатской дороги, через черный небосвод тянулась широкая белая полоса — Млечный Путь. Где он начинался? Куда вел? Вопросы, над которыми не мог не задумываться землянин. Звездная дорога была продолжением земных путей человека, и поэтому он давал ей названия, которые имели отношение к его делам и заботам. В языках разных народов путь этот именовался дорогой, покрытой инеем, соломой, пылью, солью, пеплом, мукой. Степняки называли звездное протяженье Чумацким Шляхом, а созвездие Большой Медведицы было известно им как Чумацкий Воз. В какие бы дали ни забирался чумак, где бы ни скитался он, всегда знал: есть его звезда, которая ведет в пути.
Под этой звездой отправились в дорогу и мы. Под ней на пыльных обочинах искали следы своих непоседливых предков-странников. По каким большакам и проселкам двигались чумаки? Куда и какой товар везли? Чем были заняты в долгом и трудном пути? Не осталось ныне в селах волов, редко услышишь скрип тяжелых возов, однако не пропадает интерес к распространенному в старину торговому промыслу на волах, к деталям чумацкого быта, к восстановлению живописных картинок их дорожной жизни.
Сопоставив сведения из различных архивных источников, полистав «путешественные» записки этнографов прошлого, я положил начало своей «чумацкой одиссее» у днепровских порогов, южнее которых простиралось когда-то Дикое Поле. Маршрут велоэкспедиции пролег по степной Украине к солепромыслам на Арабатской Стрелке, которая, отделяя Сиваш от Азовского моря, соединяет материк с Крымом. Далее путь лежал вдоль крымского побережья до мест добычи соли в западном Крыму. Возвращение домой — через Симферополь и Крымский перешеек, где до недавнего времени тоже добывали соль.
