На будущего самурая как на неустрашимого и храброго воина возлагались очень большие надежды, и потому его воспитание начиналось с самого раннего возраста. Главной наукой, внушаемой каждому ребенку из самурайской семьи, считалась «нечувствительность» к страху смерти и всему, что с ней связано. Для того чтобы привить это качество, мальчиков отправляли ночью на кладбище, специально заставляли присутствовать на казнях, посылали в те места, где, по поверьям, обитали демоны, духи и привидения, коих в мистических японских представлениях было великое множество. Причем от мальчиков требовалось не только присутствие в непосредственной близости от того места, где происходила чья-то насильственная или естественная смерть, они обязаны были в качестве доказательства своего равнодушия к этому акту на голове или теле свежего трупа, в крайнем же случае — на могильном камне, поставить собственный опознавательный знак.
Маленьким самураям очень часто приходилось выполнять и тяжелую физическую работу. Согласно конфуцианским традициям ребенок ради родителей не должен был никоим образом жалеть себя. Доходило до того, что мальчик, у которого заболели родители, мог в самый жесточайший мороз растапливать лед на реке собственным телом, для того чтобы добыть для них воды, или, например, спать абсолютно голым, чтобы голодные москиты бросались именно на него, а не на отца с матерью.
Обучение самурая продолжалось с самого раннего детства и до совершеннолетия. В программу подготовки входили техники владения различными видами оружия и рукопашного боя, форсирование водных преград в облачении, состоявшем из полного комплекта доспехов, а также обучение приему подавления морального духа противника с помощью особого боевого крика. Для отпрысков знатных фамилий обязательными дисциплинами считались верховая езда и форсирование рек на лошади. Не менее важным было и изучение классической литературы, и прививание навыков традиционного для японцев стихосложения. Однажды в ходе разговора, случившегося между двумя самураями, один из них взялся утверждать, что изучение литературы — это просто пустая трата времени, другой же в ответ на это заметил «Боевые искусства — это наша правая рука, а литература — левая». И это было сущей правдой, ведь умение слагать стихи порой спасало жизнь, которой самураи, впрочем, не очень-то и дорожили. А вот великий японский воин Минамото-но Ёсииэ (1039—1108) всегда щадил своих врагов, сумевших достойно ответить на его короткие стихи своими виршами. Да и имя знаменитого во всей империи строителя Эдоского замка — Оота Докан — вряд ли бы осталось известным новым поколениям японцев, не найди он оригинального ответа на поэтические излияния стоящего над ним противника с занесенным для смертельного удара мечом.
Надо сказать, что самой почетной и красивой смертью для самурая считалась гибель на поле сражения, ведущегося во имя защиты своего господина. Пленение было страшным позором и говорило о том, что самурай, не сумев совладать с чувством страха и предпочтя жизнь смерти, проявил непростительное малодушие.
Абсолютно противоположным примером умения владеть собой, выказывавшим редкое мужество и презрение к смерти и позволявшим выглядеть достойно не только перед своим господином и родственниками, но и перед противником, являлось вспарывание себе живота, известного как харакири, или сэппуку, — эта разновидность смерти считалась для самурая в высшей степени благородной и почетной. Ведь далеко не каждый из воинов мог собственноручно, недрогнувшей рукой воткнуть себе в живот кинжал и сделать сначала горизонтальный разрез, прорезавший внутренности, а затем — вертикальный, доходящий до диафрагмы. Если же желанная смерть по тем или иным причинам все же не наступала, самураю приходилось протыкать себе горло.
