Экспозиция музея размещается в 145 залах, рассредоточенных на шести этажах. Музей, надо сказать, действительно огромен – чтобы только обойти его целиком, мне понадобилось 3 дня. Основная часть экспозиции построена по географическому и хронологическому принципу: европейское искусство – от Средневековья до XIX века, британское искусство, искусство Японии, Китая и так далее.
Самые же, пожалуй, интересные и запоминающиеся – так называемые европейские залы. Хотя тем, кто привык ходить в художественные музеи, представленная в них экспозиция может показаться несколько странной и даже сумбурной. Взять, к примеру, зал второй половины XVIII века. Рядом друг за другом экспонируются: платья, ружья, кинжалы, графины, статуэтки, веера, игрушечная прялка, соусники, подсвечники, каминные часы, скульптурные бюсты (в том числе скульптурный портрет Екатерины Великой работы Федота Шубина), стулья, бюро, декоративная урна, целиком украшенная бисером и полудрагоценными камнями, живопись и рисунки. Все эти разнородные предметы, от которых поначалу голова просто идет кругом, пусть и не сразу, но при ближайшем рассмотрении складываются в достаточно ясную и уж, безусловно, яркую и показательную картину эпохи – именно так воссоздаются в этом музее стиль и образ жизни тех людей, которые жили во второй половине XVIII века.
Отдельные и, кстати, самые большие залы – почти весь 6-й этаж – отданы керамике. Здесь – километры стеклянных шкафов, в которых в несколько рядов выставлены тысячи предметов – от крошечных фарфоровых фигурок до гигантских напольных ваз. И ходить в этих залах нужно с известной долей осторожности – некоторые экспонаты стоят не в витринах, а прямо на полу, так что можно ненароком и наткнуться. Есть залы, отданные стеклу, металлу, скульптуре, костюму. В тех, где выставляются костюмы, наличествуют не только манекены, наряженные в платья разных эпох, но и, например, монитор, по которому можно посмотреть фильм, повествующий о зарождении моды на мини-юбки, вошедшие в нашу жизнь в 60-е годы прошлого столетия.
Каждый из представленных здесь предметов сам по себе вполне может быть отнесен к шедеврам, но дело в том, что в экспозиции нет установки на шедевр – как в большинстве других музеев, например в Лувре, где «шедевральную» картину принято отгораживать от всех других, выстраивая тем самым определенную иерархию художественных ценностей. Здесь зрителям показывают не отдельные, хоть и уникальные, вещи, а единое культурное поле, в котором каждый следующий предмет дополняет предыдущий. Так, при выходе из зала, посвященного истории костюма, как будто невзначай натыкаешься на огромные картоны Рафаэля – живописные эскизы для гобеленов. Эти семь картин, с 1623 года принадлежащие британской королевской фамилии (в музей они были переданы в 1865-м), считаются одними из лучших творений Рафаэля. Но в V&A они выставлены не столько как шедевры живописи, сколько как ранние образцы промышленного дизайна. И ты, совершенно неожиданно для себя, начинаешь понимать, что, с этой точки зрения, не такая уж и большая разница между Рафаэлем и, например, Версаче, между картиной – и платьем, между скульптурным бюстом – и кинжалом, между соусником – и стулом. И именно такова цель V&A – музея, посвященного прежде всего истории стиля, или, если угодно, истории моды на стиль.
