Впервые волки попали в руки любителей экспериментов с животными в 60-е годы. Сначала основными поставщиками были зоопарки и две-три зверофермы. Потом к ним присоединились охотники Аляски и Канады, где волки все еще водятся в изобилии.
Сам по себе такой промысел несложен: охотник приходит весной к заранее выслеженному волчьему логову, спугивает родителей и забирает выводок, причем желательно, чтобы волчата были еще слепыми — им легче будет привыкнуть к людям.
В США не так-то просто получить разрешение на содержание, выращивание и продажу диких животных — исключение делается только для лиц, занимающихся этим в сугубо научных целях. Однако когда дело касается волков, обойти это препятствие оказывается проще простого: во-первых, по своему поведению и внешнему виду волчата ничем не отличаются от щенков немецкой овчарки, лайки или маламута, а во-вторых, в подавляющем большинстве штатов действует закон, согласно которому животное, имеющее хотя бы один процент собачьей крови, считается обычной собакой. Поэтому людям, выращивающим и продающим волков, достаточно объявить, что они торгуют не чистокровными животными, а собаками, являющимися на 98-99 процентов волками, чтобы таким образом избежать преследования за свою деятельность. Более того, когда в 1992 году власти штата Флорида запретили торговлю помесями, являющимися на 75 процентов волками, все собако-волки этого штата за одну ночь превратились в «74-процентную помесь».
При отсутствии эффективных средств, ограничивающих распространение волков и собако-волков и безразличном отношении к возможной угрозе, которую они представляют для их владельцев и общества в целом, количество этих животных, находящихся в частных руках, стремительно растет. Вот свидетельство профессионала:
«Я купила своего первого волчонка в 1973 году, рассказывает Мэри Макби, бывший президент ныне уже не существующего Североамериканского общества владельцев волков и собаков-волков. — В то время не более двух дюжин людей во всей Америке занимались разведением и продажей щенков, и я лично была знакома с каждым из них. Некоторые вели книги и регистрировали родословную своих животных. Но за какой-то десяток лет, словно из ниоткуда, появились тысячи и тысячи новых торговцев щенками, образовалось несколько объедений владельцев, стали выходить специальные издания».
Одни собаководы (или скорее уж «волководы») занимаются помесями, в жилах которых течет небольшой процент волчьей крови и которые считаются менее опасными и более управляемыми, чем чистокровные волки. Они зачастую сами одомашнивают этих животных и приучают их жить среди людей. Другие же, такие, как Трэйси Брукс и Кент Вебер из приюта для волков в парке Колорадо, считают, что поведение чистокровных волков более предсказуемо, поскольку их повадки, как в неволе, так и на свободе, уже давно и основательно изучены.
«Хотя волки и ведут постоянную борьбу за первенство в стае, они редко серьезно калечат своих собратьев, — замечает Вебер. Дело в том, что всем членам стаи необходимо быть в хорошей форме, чтобы загнать очередного лося или овцебыка. Но если скрестить волка, скажем, с доберманом, которого мы 12 тысяч лет учили кусать и драться до смерти, их потомок непременно окажется своего рода бомбой замедленного действия для людей и животных, которые будут находиться рядом с ним».
Многие специалисты согласны с таким мнением. Они считают, что, раз не существует постоянного набора генов помеси волка и собаки с волками скрещивают и относительно мирных лаек и маламутов, и откровенно агрессивных ротвейлеров, и пит-булей, — то абсолютно невозможно предсказать их поведение. Более того, даже в том случае, когда точно известна родословная животного, его поведение все равно остается загадкой и может оказаться совершенно непохожим у разных особей с одним и тем же генетическим набором.
Защитники собако-волков, в свою очередь, утверждают, что большинство проблем с этими животными (включая неожиданные нападения) связано с неумением хозяев обращаться с ними, понимать их поведение и пользоваться во время общения языком жестов. В этом есть большая доля истины, но для их жертв, которыми почему-то оказываются почти исключительно дети, это слабое утешение. В 1993 году посаженный на цепь собако-волк, помесь волка и маламута, загрыз до смерти двенадцатилетнего мальчика, случайно оказавшегося поблизости.
