— Вас шокируют эротические пристрастия маркиза?
— Послушайте, когда я разобрал и изучил архивы, прочел все, что можно прочесть о маркизе и нравах XVIII века, то убедился, что мой предок, в конце концов, лишь типичный представитель своего безнравственного времени, своего класса, но не более того. Он делал то же самое, что и другие его современники аристократы. Но именно он стал «козлом отпущения», и его единственного заключили в тюрьму. Там, в тюрьме, он и дал волю своей бурной фантазии, своим страстям, описав их в книгах. Несвобода — вот один из ключей к его произведениям. Я думаю, что если бы маркиз не провел 25 лет в застенках, он не написал бы своих знаменитых книг. Сексуальное насилие, описанное в них, — его ответная реакция на несвободу. Я ничего не хочу утверждать — стараюсь лишь понять. Я не разделяю его мыслей, но глубоко чту его свободу — как писателя.
— А вы чувствуете связь со своим предком?
— Что вам сказать? Маркиз — это явление, и явление значительное в истории моего рода. Я знаю, что он много страдал. Это был человек, которого не поняли в свое время. Может быть, сейчас его можно понять или попытаться понять. А что вы хотели узнать о маркизе? — задает граф встречный вопрос. — Наверное, вас интересует, продолжаю ли я любить его даже после всего, что узнал о нем?
— Нет-нет! Вопрос в другом. Неудивительно, почему семья и эпоха прокляли маркиза. Но почему вы сочувствуете ему?
Ксавье де Сад останавливает машину, выключает мотор и с горечью отвечает:
— Я не разделяю многих его мыслей и взглядов, но то, что я всегда буду защищать, так это его свободу творить. Маркиз никогда не был воплощением дьявола. Его «сумерки духа» сумерки духа его времени, спрятанные в глубинах человеческой души. Поверьте, если я говорю о «сумерках» человеческой души, то знаю, что это такое.
— Что вы хотите этим сказать?
В ответ — молчание...
— Господин граф, в начале нашей беседы вы так и не ответили на вопрос, почему именно вы нарушили 150-летнее табу и вновь заговорили о своем предке?
— Если можно, давайте поговорим об этом завтра, когда поедем в замки Соман и Мазан. Хорошо?
— И там вы ответите на этот вопрос?
— Обязательно.
— В конечном счете вы посвятили реабилитации имени маркиза большую часть своей жизни.
— Да, я начал помогать людям, которые хотели понять и описать жизнь маркиза, вытащить его из забвения и лжи. Постепенно, изучая семейные архивы, я познакомился с историей моего рода, одного из самых древних в Провансе. Наша семья всегда играла здесь важную роль. Вычеркнув имя маркиза из своей памяти, мои предки вы черкнули часть нашей семейной истории.
— А вы сами никогда не хотели вычеркнуть имя маркиза из семейных «анналов»?
Граф загадочно улыбается:
— Может быть... — Он снова заводит машину и отвозит нас в гостиницу, где мы расстаемся до следующего дня.
Утром, ровно в десять, отдохнувший и как всегда элегантно одетый, граф встречает нас в холле гостиницы.
— Какая программа на сегодня?
— Сначала замок Мазан, потом стаканчик вина, названного именем маркиза, обед в Фонтен-де-Воклюз, где великий Петрарка мечтал о своей Лауре. Кстати, Лаура самая прекрасная представительница нашего рода. И напоследок — замок Соман.
— Так Лаура не выдумка, не мечта поэта? Она действительно принадлежала к вашему роду? Граф довольно улыбается...
