«Погода делает ваше восхождение, погода и отменяет его», — так здесь говорят американцы.
Прогноз этой самой погоды можно узнать в лагере «1430», там, где мы сейчас находимся. Печально знамениты здесь шторма, которые приходят обычно с юга и длятся три-четыре дня, а иногда и более недели. Один из таких штормов, признанный худшим за десять лет, в 1992 году за восемь дней мая унес шесть жизней на склонах Денали.
Вчера мы вкусили прелести погоды в полной мере. Участок подъема, называемый «Windy Corner» — «Ветреный угол» — полностью оправдал свое название. Ветер такой, что тяжело идти. Пришлось отвязать от рюкзака лыжи, которые я хотел затащить наверх, и оставить под снежным надувом. Все равно ветер чуть не сдувает. Пурга, видимости почти нет. Помогает маска в комбинации с горнолыжными очками.
Именно из-за ветра все палатки на маршруте вкопаны в снег или окружены стенками из снежных блоков. Известен случай, когда в непогоду ветер сдул здесь с гребня палатку с четырьмя альпинистами.
Но сегодня утром погода отличная, и Саша решает выходить наверх до штурмового лагеря «5 200 м» Похоже, не все чувствуют себя одинаково хорошо, но все соглашаются. Глядя на сияющие окрестные склоны, с досадой понимаю, что за лыжами сходить вниз не удастся. Но не могу упустить яркого утреннего освещения и иду фотографировать, хотя вообще-то надо собираться, в чем я и так не очень быстр.
Вопрос о том, чтобы взять у Марата часть видеоаппаратуры, как-то повисает в воздухе, и висит до тех пор, пока мы не видим, что все уже ушли наверх. Похоже, что на данный момент съемка фильма становится личным делом Марата. Он заботливо упаковывает видеокамеру, запасные аккумуляторы и еще какие-то неведомые мне нужные детали.
Раскидать наши вещи на двоих с первой попытки не удается, приходится что-то оставлять, еще раз упаковать, еще раз оставлять, но с третьей попытки мы выходим.
Впереди нас ждет подъем на перемычку в Западном гребне, в верхней части — это 400 метров шестидесятиградусного льда. Дальше гребень — снег и лед, вперемежку со скальными стенками. Прогулка не обещает быть легкой.
Пройдя пару сотен метров, я оглядываю ледовый цирк, гребень надо мной и вершинные бастионы. Самой вершины не видно. Вдруг совершенно отчетливо представляю себя на ней, и появляется уверенность. В это мгновение я уже знаю, что я там буду. Уверенность переходит в спокойствие, спокойствие в монотонную работу. Наверх...
«Если от перевала Денали вверх ветер усиливается, спускайтесь вниз», — говорит Роджер Робинсон, глава рейнджеров национального парка.
На этот перевал, расположенный на высоте около 5 500 м, мы выходили в свой вершинный день 27 мая. Мы — это Володя Ананич, Серега Ларин, Марат и я. Остальные ребята поднимались на вершину вчера, в плохую погоду, и вернулись с победой. Сегодня погода кажется лучше, чем вчера, по крайнем мере, здесь, наверху. Небо над нами почти чистое. По здешним меркам, и ветра почти нет. Но холодно. Термометр американцев, к счастью, отградуированный и по Цельсию, показывает существенно за 30.
«Это было весною, в зеленеющем мае», — вспоминаю я слова песни, просматривая путь наверх, видимый отсюда до перевала Денали. Крутой фирновый, с участками льда склон матово поблескивает в утреннем свете. В моем рюкзаке запасные шерстяные варежки, пуховка, термос, снежная лопата и бивачный мешок. Пока решаем не связываться, но веревку я, на всякий случай, беру, знаю, что чаще всего беды происходят на спуске. На мне надеты две полартековские куртки и два анорака из гортекса, друг на друга. Все равно жары на этом теневом склоне нет. Особенно когда начинает поддувать ветер. Жары не будет до самой вершины, хотя после перевала Денали я уже разогрелся, да и путь стал попроще. Оставляю на перемычке веревку и лопату, меняю ледоруб на палки. Сзади на плато выходят американцы, с которыми мы стояли вместе в штурмовом лагере.
Через пару часов подъема вижу перед собой гребень и левее на нем — неужели вершина?! Поднимаюсь. Не тут-то было. За гребнем открывается широкое, метров 600-700, плато, и только в конце него снежный склон круто уходит наверх. Снизу натягивает облачность, и верхняя часть склона почти не видна. Ветер тоже крепчает. Левое возвышение, принятое за вершину, кажется просто смешным по сравнению с настоящей.
Так гора дает тебе вынужденную передышку, чтобы ты почувствовал ее величие.
Пройдя половину плато, встречаю Володю и Серегу. Они возвращаются с вершины и советуют мне заворачивать назад. Марата они уже уговорили. Соблазн повернуть назад велик — и погода действительно становится все хуже. Я иду не быстро и не сказать чтобы легко, однако силы хорошо восстанавливаются в передышках. Поэтому решаю идти вперед.
Через какое-то время обнаруживаю, что меня догоняет Марат. Я рад без вопросов. Только руки начинают замерзать. Сейчас на мне тонкие шерстяные перчатки, сверху толстые синтетические, а на них — верхонки. Меняю синтетические перчатки на запасные толстые шерстяные варежки и отмахиваю руки. В варежках попросторнее, и руки минут через десять отогреваются.
Преодолеваем, наконец, этот крутой взлет. Мы на плече гребня. Налево уже видна вершина. Только здесь ощущение тяжелой монотонной работы сменяется эйфорией достижения цели.
Остался только предвершинный гребень. Идем левее и ниже карнизов, нависающих над Южной стеной, а иногда и по острию гребня. В некоторых места он узкий, в один след.
И вот уже выше нас ничего нет. Фотографируемся рядом с российским флагом, который оставили Володя и Серега. Марат снимает на видеокамеру. Почти все внизу закрыто облаками. Видна только вторая — северная — вершина, плато и обрывающиеся вниз скалы южной стены. Да и ветер такой, что особо не поснимаешь.
Счастливые, спускаемся на плечо гребня, глотаем из термоса горячее питье. Теперь главное — не расслабляться на спуске, не терять внимания. Но — все же легче. Все же вниз.
