Дальнейший путь был открыт. Когда автобус пересекал по мосту реку Рио-Ондо, пограничную между Мексикой и Белизом, я подумал, что на той стороне осталась последняя возможность поддержки, если вдруг в таковой возникнет необходимость, со стороны отечественных официальных ведомств. В странах же, куда лежал мой путь, не было ни одного советского человека, более того, насколько мне было известно, на тот момент в Гватемале только три человека знали русский язык. Короче говоря, полагаться приходилось только лишь на себя, и, быть может, немного — на удачу. Впереди была полнейшая неизвестность.
Тем временем автобус подрулил к зданию белизской таможни. За стойкой паспортного контроля молодая негритянка бойко шлепала печати на паспорта, почти не глядя на фотографии их владельцев. Подошел мой черед. Я протянул свой «серпастый-молоткастый», ожидая, как всегда, какой-нибудь неадекватной реакции. Увидев столь необычный для нее документ, пограничница с невозмутимым видом отложила его в сторону и продолжила свое занятие. Вскоре даже те, кто стоял за мной, получили свои печати и перешли границу.
— В чем дело? — спросил я по-испански.
— Подождите...
— Но автобус ждать не будет.
— Подождите.
— Но послушайте, сеньора, или как вас там, сеньорита...
— Подождите!
— Да, но я только...
— Подождите!!
После того, как прошли все и я остался один в зале, бдительная стражница взяла мой паспорт и пошла с ним куда-то в глубь здания. Ждать пришлось, как мне показалось, довольно долго. Я отметил про себя, что ситуация приобретает нежелательный оттенок.
Наконец пограничница вернулась, но моя радость по этому поводу оказалась несколько преждевременной.
— У вас нет визы. — Это звучало почти как приговор.
— Но, сеньорита, ни у одного человека из тех, кто только что здесь прошел, не было визы. Неужели нужны такие формальности для того, чтобы попасть в страну, которую можно пересечь от одной границы до другой часов за шесть?
— ...и вы к тому же не говорите по-английски...
— А что, это обязательно? Я ведь говорю по-испански.
— Да, но у нас в стране говорят исключительно на английском языке. — Это было произнесено так, словно передо мной стояла по меньшей мере выпускница Оксфорда.
— Простите, сеньорита, а мы-то с вами сейчас на каком языке разговариваем?
— Э-э...
Последний аргумент оказался самым убедительным. Пограничница явно задумалась. Видимо, над тем, какой бы еще предлог найти для того, чтобы захлопнуть границу перед самым моим носом. Тут до меня донесся звук, отъезжающего, автобуса.
— Вот смотрите, вы меня держите, а мой автобус ушел. Что теперь прикажете делать?
— Пойдемте со мной, — это прозвучало почти как приказ. И девица жестом показала на комнату, откуда только что вышла.
Там за массивным столом сидела негритянка постарше, возможно, начальница КПП.
— Есть проблемы? Какие? Откуда вы? На каком языке говорите?
— Проблема есть. Только одна. Состоит она в том, что меня не пускают в Белиз. Говорю по-испански. Остальное написано в моем паспорте.
Начальница позвала еще кого-то. И она, и ее молодая коллега понимали испанский, но, видимо, не хотели говорить на нем. Наверное, это было связано с пограничными проблемами Белиза — единственной англоговорящей страны в Центральной Америке. К тому же Гватемала считает Белиз частью своей территории. Поэтому, вероятно, испанский язык здесь не в почете, что в совокупности с гватемальской визой в моем паспорте оказалось не в мою пользу. Появился молодой негр очень интеллигентного вида в модных очках. Похоже, ему отводилась роль официального переводчика. Он обратился ко мне на чистом кастильском наречии:
— Кто вы, сеньор? Откуда и куда направляетесь?
Я показал ему на свой документ, остававшийся в руках у молодой пограничницы. Все втроем начали внимательно изучать его, вполголоса о чем-то переговариваясь. По прошествии некоторого времени интеллигент обратился ко мне:
— Видите ли, сеньор, это у нас первый случай, когда через это КПП проезжает человек с советским паспортом.
— Очень хорошо, и что же дальше? Почему этого первого советского человека нельзя пустить?
— Нет-нет, что вы, вам и не думают отказывать! Скажите только, сколько времени вы собираетесь пробыть в стране и с какой целью. Что будете делать.
— Да ничего я не собираюсь делать в вашей стране, и времени на пребывание в ней мне нужно ровно столько, чтобы сесть на другой автобус и доехать до противоположной границы. Если мне удастся это сделать сегодня ночью, то завтра к утру я буду уже в Гватемале.
— Но у нас нет ночных автобусов. Так или иначе, вам придется переночевать в городе.
— Ну и? Я надеюсь, что это не запрещено.
— Одного дня на пребывание в Белизе вам хватит?
— Больше чем достаточно.
Он повернулся к начальнице и спросил, видимо, можно ли мне дать один день. Та кивнула. Таким образом, и это неожиданное препятствие было преодолено. Когда же я решил оставить здесь какую-нибудь память о первом советском человеке — например, цветные открытки из Москвы, лед недоверия был сломан окончательно:
— Добро пожаловать в Белиз! произнесено было так, будто вдруг поступили указания прямо от премьер-министра страны. Его огромный портрет смотрел на нас со стены.
Предстояла еще небольшая формальность прохождение местной таможни, но она не заняла много времени. Увидев мой документ, таможенник громко-громко прочитал, по-английски, естественно:
— Си-Си-Си-Пи!
На этом все формальности закончились. Я очутился в другой стране. Меня сразу же окружила толпа странных людей, которые предлагали различные услуги по обмену денег. Отделаться от них было не так-то просто. Удалось это сделать так: на очередной вопрос «Зеленые есть?», я ответил: «Нет зеленых, только красные», достав с этими словами советский червонец. Каково же было мое удивление, когда меняла вдруг сказал: «Нет проблем, камбио» и назвал точный курс московского черного рынка. Чтобы отвязаться от него, я сказал, что он ошибается, по крайней мере, раз в двадцать. Подкативший в это время к зданию КПП автобус прервал нашу дискуссию, начавшую было накаляться.
Дальнейший путь протекал без проблем. По обеим сторонам дороги простиралась величественная сельва. Иногда меня одолевали сомнения в реальности всего происходящего. Я один, в незнакомой стране, да не просто незнакомой, а многим неизвестной. Впоследствии, когда я рассказывал кому-нибудь об этой поездке, не только соотечественники, но и многочисленные латиноамериканцы удивленно спрашивали: «Белиз? А где это? И с чем это едят?»
От границы до города Белиз-сити, самого большого в стране, автобус шел около четырех часов. Начинало смеркаться. Когда мы прибыли, солнце уже зашло. Город представлял собой разительный контраст с тем, что довелось видеть в Мексике. Даже на маленькие провинциальные города в соседней стране он не походил ничем. Никакой центральной площади с ее неизменными атрибутами собором, муниципалитетом, парком, всегда играющей музыкой, никакой колониальной архитектуры с патио и черепичными крышами. Ничего подобного. Сразу видно, что сюда не ступала нога испанца.
Трудно сказать, на что похож: Белиз-сити. Говорят, именно так выглядел Новый Орлеан в XVIII веке, хотя проверить это трудно. Мне кажется, что город этот можно сравнить с небольшими современными африканскими городами. Да и населяют его в подавляющем большинстве негры потомки беглых рабов, искавших убежище на этом практически недоступном побережье, начиная с XVII века. Дома в городе, в основном деревянные, не превышающие двух этажей, те из них, которые построены ближе к побережью — на сваях, ибо здесь боятся наводнений.
Из-за одного, особенного страшного наводнения столицу государства Белиз перенесли из Белиз-сити в специально построенный для этой цели город Бельмопан. Его население не превышает пяти тысяч жителей, и, таким образом, это самая маленькая столица в мире. Улицы Белиз-сити узкие, забиты транспортом. Во многих местах город пересекают каналы, которые, судя по запаху, служат одновременно и для стоков канализации.
Теперь моей главной задачей было найти какой-нибудь приличный ночлег. Я отправился в центр города. В голове все время крутились два слова из какой-то песни: «Это Африка... Это Африка», причем слышалось это с каким-то зловещим оттенком. На улице, в открытую, не стесняясь стоящего на углу полицейского, продавали марихуану. Повсюду слонялись бродяги в лохмотьях, наркоманы и прочие личности уголовного вида. Все это несколько прибавило мне упорства: главное - не остаться ночью на улице. Прохожие, к которым я обращался за советом, ничего вразумительного сказать не смогли. Меня или не понимали, или направляли в заведения, явно не рассчитанные на мои финансовые возможности. Единственное, в чем сходились абсолютно все, что ни в коем случае нельзя показываться в отеле «Лас Пальмерас», поскольку там собиралась вся местная урла, говоря по-нашему, и там было очень опасно.
За пару часов я обошел, кажется, весь город. Куда не надо идти, знал точно, а вот куда надо? Так я вышел на набережную и остановился, не зная толком, что делать дальше. Кто-то дернул меня за рукав. Я обернулся и увидел негритенка лет десяти на вид.
— Мистер хочет найти дешевый отель? Так я помогу. Всего за доллар.
— Слушай, парень, я тебе два дам, если ты покажешь мне действительно недорогой отель, но не такой, как «Лас Пальмерас» и ему подобные.
Он долго-долго водил меня разными темными переулками и закоулками Белиз-сити, пока не остановился перед деревянной калиткой, закрывавшей вход в небольшой палисадник. Я не сразу сообразил, что мы оказались почти в том же самом месте, откуда ушли. «Ах ты, жулик маленький! Таскал меня черт знает где, чтобы потом привести на то же самое место. Получишь ты у меня свой доллар...»
Вот отель, сеньор, прервал мои мысли негритенок, указывая на калитку.
Делать было нечего. Я вошел внутрь. Навстречу вышел человек лет сорока, вполне европейской наружности.
— Чем могу быть полезен?
Я объяснил свои проблемы, и мы очень быстро договорились с хозяином гостиницы «Сисайд». Обещанные два доллара пришлось отдать. Цель была достигнута я обрел крышу над головой.
Разместившись, я решил поужинать.
На выходе меня остановил парень очень странной наружности — даже по меркам Белиза. Это был негр, довольно высокий, с нагловатым взглядом. Самым заметным в нем была прическа. Длинные, до пояса, взлохмаченные волосы, сохранившие следы искусственной завивки со всякими наворотами. Цвет их вобрал в себя несколько оттенков: от темно-каштанового до угольно-черного. Такую прическу носят последователи афро-карибского религиозного культа Буду, распространенного, в основном, на Гаити и в других карибских странах. Однако столь «навороченной» головы я не видел ни до, ни после.
Негр критически осмотрел меня с ног до головы и вдруг сказал: «Пойдем!» И мы пошли. Через некоторое время я спросил: «А куда мы идем?» На что получил ответ в форме вопроса: «А куда ты хочешь? Я все здесь знаю. Что тебя интересует спиртное, марихуана, девочки? Я могу предоставить тебе все, и на любой вкус». Я ничего не нашел лучшего, сам не знаю даже почему, как поделиться с ним давно возникшей у меня мыслью: сейчас совсем неплохо было бы попить чаю. В Мексике его практически нет, только кофе, который мне уже смертельно надоел, а вот в Белизе бывшей английской колонии, должен быть чай. Мой спутник удивленно осмотрел меня с ног до головы и задал вечный вопрос: «А откуда ты, собственно, такой здесь взялся? Ну, приехал откуда?»
Я отвечал: «Из Мексики», приехал ведь я действительно оттуда, причем только два часа назад. «А, мексиканец, значит. Как же, как же, знаю, бывал даже. Пиво там у вас хорошее: «Модело», «Текате», а откуда из Мексики?» Я сказал, что из столицы. «Ну, так далеко на север я не забирался», с этими словами он зачем-то вынул из кармана свой (а, может, и нет) паспорт и стал демонстрировать различные печати, говорившие о том, сколько раз он пересекал мексиканскую границу. На самом деле парень, видать, хотел продемонстрировать, что он не какой-нибудь там проходимец, а вполне добропорядочный гражданин, даже, вот, паспорт имеет.
Меня это однако не убедило: «Так куда же мы все-таки идем и с какой целью?» «О мексиканец, я тут тебе такое могу показать. Вот, например, недавно одно крутое заведение открылось... а еще лучше вон там.
«Лас Пальмерас» называется, там вообще лучше всего, может туда, а?» Час от часу не легче! «Лас Пальмерас» идти туда, тем более в одиннадцатом часу ночи и в обществе подобного спутника, мне совсем не хотелось. Я повторил желание насчет чая. Он, казалось, был немного разочарован: «Чай, это тоже можно. Вот я знаю один хороший китайский ресторан, где подают чай, лучший во всем Белиз-сити».
Мы пошли туда. Присмотревшись внимательно к моему спутнику, я убедился, что, хотя он и выглядит более, чем подозрительно, оружия у него, скорее всего, нет. К тому же денег со мной было немного. Остальное, вместе с документами, я оставил в гостинице. Можно было рискнуть.
Так прошли мы несколько кварталов по темным улицам. Несколько раз к нам подходили какие-то странные личности, но всякий раз мой спутник говорил им что-то на непонятном мне языке (точно, не на английском), и они отставали. Потом мы перешли через мост над одним из основных каналов, недалеко от впадения его в море. На той стороне канала, не было, казалось, вообще никаких признаков жизни. Я начал немного беспокоиться:
— Э, а нам точно туда?
— Конечно. Я же сказал, в китайский ресторан идем, а это на той стороне, в китайском квартале.
Квартал действительно очень походил на китайский. Все вывески были написаны иероглифами, многие украшали изображения драконов. Потом я узнал, что в Белизе очень многочисленная китайская община.
Наконец мы, похоже, пришли. Дракон на вывеске нужного нам ресторана был больше и, казалось, даже немного веселее, чем в других местах. Мы вошли внутрь полутемного зала. За одним из столиков сидела небольшая компания людей. Они ели рис палочками и разговаривали, как я понял, по-китайски.
Мой спутник сказал что-то насчет чая и, обернувшись в мою сторону, намекнул, что не прочь выпить пива. Мне, конечно, не жаль пива для такого экзотического парня, но пришлось объяснить, что в данный момент я не располагаю деньгами. Тогда он вдруг быстро вышел, бросив на ходу: «Сейчас вернусь», причем предназначалось это не мне, а скорее хозяину-китайцу, хотя и было сказано по-испански. Мне вдруг стало немного не по себе. А вдруг он, действительно, придет и приведет с собой толпу таких же, как он, любителей халявного пива? Однако больше я его не видел.
Я спросил чаю. Мне предложили на выбор черный, зеленый, желтый и красный. Я знал, что два последних есть только в Китае, и выбрал красный. Когда мне его принесли, я сразу забыл про свои страхи и про то, что сначала пожалел, что увязался за тем типом. Ни до, ни после мне не приходилось пить такого вкусного и ароматного чая. Вкус его невозможно передать словами, единственное, что можно сказать, он оказывает какое-то явно тонизирующее действие.
Таким образом, программа вечера была выполнена. Оставалось только вернуться в гостиницу, что мне удалось сделать заполночь, как ни странно, без всяких приключений, хотя я боялся заблудиться в узких, неосвещенных улочках китайского квартала Белиз-сити.
Когда я пришел в «Сисайд», бельгийские студенты, обитатели гостиницы, с которыми я успел познакомиться до своего вечернего путешествия, сидели в холле. Увидев меня, спросили, где я шлялся в столь поздний час. Услышав мой рассказ, они вытаращили глаза:
— Китайский квартал, да-а? А там вчера вечером американца за два доллара зарезали...
Последовала немая сцена. Потом кто-то робко произнес:
— А на меня там сегодня средь бела дня напали...
Тут вдруг все разом загалдели: «Все русские сумасшедшие, но не до такой же степени», или: «Это просто очень оригинальный способ самоубийства». Потом мне показали путеводитель-справочник, в котором четко, черным по белому было написано, что европейцам категорически не рекомендуется посещать китайский квартал даже в светлое время суток. Наверно, правильно я поступил, что не сказал моему странному спутнику о своей национальной принадлежности.
А может, это не имело значения, и мне просто повезло?..
