И вот тут-то в Маджи появились сурма. Правда, по сравнению с обычным (то есть мирным) временем, когда, по словам старожилов, их приходит на рынок довольно много, пришло всего пятеро: трое мужчин и две молодые женщины. На местных их появление не произвело ровно никакого впечатления. Их внешний вид совсем не соответствовал моему представлению о сурма, как об одном из самых отсталых народов планеты. Пришедшие на рынок сурма выглядели вовсе не дикарями в одних набедренных повязках (точнее говоря, повязок-то и не было). На женщинах были наброшены, довольно небрежно, какие-то белые хлопчатобумажные простыни (могу поклясться, что это были именно простыни, а не многослойная эфиопская «шамма»); двое мужчин постарше были задрапированы в такие же простыни, но уже не без определенного изыска и изящества: у одного из них простыня была обернута вокруг плеч почти на классический амхарский манер, у другого — искусно повязана узлом на левом плече, ниспадавшая вниз, подобно тоге римского сенатора. Третий был одет в слишком короткую для него рубашку полувоенного образца с короткими же рукавами. Брюк или какого-то их подобия ни на одном из них не было, из чего можно было сразу понять, что скрывать мужское достоинство у них не принято.
Я немедленно расчехлил камеру и начал снимать. Однако сильного желания сниматься сурма не проявляли и каждый раз просили за это плату. Зато местная ребятня, стоило мне лишь открыть объектив, сразу начинала совать в него свои мордашки и ладошки, а потому, даже договорившись с сурма о съемке, мне поневоле приходилось снимать жужжащую толпу местных ребятишек. Это было бессмысленно, и от съемки пришлось отказаться.
Словно в награду за неудачу судьба свела меня с Герси Феттене, молодым человеком из племени сурма, оказавшемся в Маджи в одно время со мной. Герси Феттене являет собой редкий пример «цивилизованного» сурма; ему, в отличие от большинства соплеменников, удалось перескочить традиционные родоплеменные барьеры, окончить школу и даже освоить профессию механика. Он уже давно жил и работал в городе, в Маджи почти не бывал, и мы встретились там с ним лишь по чистой случайности. Встречу с Герси я считаю своей крупной удачей, поскольку в его лице я нашел не только переводчика (пришедшие на рынок сурма не желали говорить, а, может быть, и не понимали амхарского), но и великолепного информатора, с увлечением и охотой рассказывавшего о жизни своего народа.
Прежде чем перейти непосредственно к рассказам Герси, позволю себе сообщить некоторые сведения о народе сурма. Народ (или группа племен) сурма населяет горные районы юго-западной Эфиопии, ограниченные с востока рекой Омо в нижнем ее течении, а с запада и юга рекой Кибиш и суданской границей. Сурма — в основном скотоводы, земледелие — исключительно мотыжное — носит у них подсобный характер, хотя его продукты и преобладают в их повседневном рационе. Из сельскохозяйственных культур первостепенное значение имеют кукуруза и дурра (сорго), меньшее — просо и ячмень. Земледелием у сурма занимаются исключительно женщины и дети, мужчины это занятие считают для себя недостойным. Занимаются люди сурма и охотой. Но охотятся юнцы или бедняки, не имеющие других средств к существованию.
Еще в Джимме редкие амхарцы, встречавшиеся с сурма, рассказывали о них как о совершенных дикарях, причем главным доказательством дикости служило отсутствие у них какой бы то ни было одежды. Как говорится, куда уж дальше. Не скрою, я был разочарован, увидев, что костюм сурма отличается от костюма среднего амхарца или оромо разве что отсутствием штанов.
Однако нет дыма без огня, и, как я потом узнал у Герси Феттене, это был скорее костюм «для выхода в свет». У себя в селениях мужчины, особенно в сухой сезон, действительно, не носят никакой одежды, украшая себя лишь веревочкой на поясе, с которой свешиваются иногда несколько шнурков, украшенных бисером, но теперь чаще всего стреляными гильзами. Женщины драпируются более основательно—в козьи или бычьи шкуры, которые оборачивают вокруг талии, а в прохладное время накидывают и на плечи. Называется такое кожаное одеяние «кода». Правда, в последнее время, наряду с традиционным «кода», женщины сурма все чаще носят распространенную по всей Эфиопии «шамму» — полотнище плотной, неокрашенной хлопчатобумажной ткани. Однако, если судить по тем двум дамам, которых мне довелось увидеть на рынке в Маджи, женщинам сурма в манере носить эту распространенную по всей Эфиопии хлопчатобумажную накидку далеко еще до того изящества, которым издавна славятся, например, амхарки или тиграйки. У дам-сурма явно не выработалась привычка одеваться...
