Когда я спросил Герси о религии его народа, он ответил мне, что никакой религии у них нет. Возможно, он не понял моего вопроса и предполагал, что я спрашиваю о чем-то вроде тех больших церквей, которые он видел в эфиопских городах и селах. У сурма нет жрецов или профессиональных служителей культа, если не считать таковыми знахарей-колдунов.
— Ну а в буду вы верите? — спросил я его. Я имел в виду духа-оборотня.
— В буду верим, как в буду не верить!
На вопрос о том, верят ли они в загробную жизнь, мой информатор-сурма ответил отрицательно и добавил: «Умер — умер» (что следует понимать, вероятно, как «умер, и конец. Не о чем говорить»).
Больше я не стал допытываться у Герси, во что они еще верят, мне показалось, что эта тема ему чем-то неприятна.
Зато о брачных обычаях и традициях своего народа Герси рассказывал подробно и с видимым удовольствием.
Свадеб, как таковых, у сурма не существует. Жен просто покупают у их родителей, платя за них скотом (обычно от 10 до 20 коров за невесту). В оплату, подчеркнул Герси, идут именно коровы, а не быки. Стоимость такого стада составляет в Эфиопии целое состояние, и понятно, что далеко не каждый мужчина может позволить себе иметь жену, даже одну.
Хотя есть и такие, у кого имеется пять, восемь и более жен. Большинство же молодых сурма — холостяки. Количество жен и численность скота, таким образом, у сурма — главное мерило благосостояния.
Герси познакомил меня со своим соплеменником, молодым тридцатилетним сурма по имени Реге Олегулень. Я расспросил Реге о его семье (Герси переводил). Вот что тот рассказал.
— Я женат уже пять лет, и у меня только одна жена, за которую я заплатил ее отцу выкуп в 14 коров. Я думал, что собрать выкуп мне помогут родственники, но они мне не помогли, и, чтобы собрать необходимый выкуп, я несколько лет мыл золото на горных притоках реки Кибиш.
Его более молодому приятелю, имени которого я не запомнил, повезло меньше: тот мечтает о женитьбе, но пока не знает, когда ему удастся собрать выкуп. На фоне Реге и его приятеля пожилой, лет под 50, сурма по имени Кэнэ Са-бакэн выглядел настоящим королем. Он был счастливым обладателем пяти жен, одна из которых со своей младшей сестрой была вместе с ним в Маджи. Несмотря на свой маленький рост и довольно невзрачный вид, Кэнэ держал себя очень гордо и независимо. Он отказывался отвечать на любые мои вопросы и заявил Герси, с которым тоже держал себя очень покровительственно:
— Если этот белый хочет узнать о нашей жизни, пусть приходит к нам в селение, там все увидит.
Против этого возразить было трудно.
В конце концов, «король» милостиво разрешил мне сфотографировать — за плату! — своих женщин. При этом, несмотря на столь значительное в моих глазах состояние (я мысленно умножил пять жен на 20 коров и каждую корову на 200 долларов), он яростно торговался за каждый быр.
