«Красная стрела» мчится в Петербург. Я стою у окна вагона, и в голове вертятся самые банальные заголовки для очерка: «Сенсация XX века», «Тайна острова Пасхи раскрыта», Дощечки кохау ронгоронго заговорили»... А может быть, лучше так:
Тайна острова Пасхи раскрыта на Васильевском острове
«Век Великого Нетерпения» — так назвал один из ученых мужей всю историю Великих географических открытий. Жажда заглянуть за горизонт пересилила страх перед беспредельным океаном. Были построены выносливые каравеллы, адмиралы набирали в команды самых отважных, самых испытанных кормчих и матросов, и под звон колоколов прибрежных соборов эскадры первооткрывателей уходили в Неведомое.
У «Века Великого Нетерпения» был привкус соли — от морской воды и от пролитой крови.
Двадцатый век захлопнул последнюю страницу атласа мира — открыты все острова, достигнуты все полюсы.
Но вот что странно — мир наш, дом наш не стал от этого менее таинственным. Да, нам известен каждый уголок этого дома. Но мы не знаем, кем и когда он построен, что раньше творилось в этом доме. И, по сути, толком не знаем — кто мы такие сами, его обитатели. Не потому ли так тревожен и странен взгляд островитянки на картине Поля Гогена: «Откуда мы? Кто мы? Куда мы идем?»
И самым таинственном местом на всем Земном Круге остаются острова.
Все чудеса, мыслимые и немыслимые, воображение наше переносит на остров. Там есть что-то такое, чего не может быть нигде.
