Однажды я решил повторить свой берлинский опыт и разыскал в справочнике «Весь Петербург» за 1912 год домашний адрес Новопашенного — улица Большая Зеленинская, дом 31... На этой же улице квартировал и его соплаватель — лейтенант Колчак, только в самом начале ее, в доме 3. Новопашенный жил ближе к Большому Крестовскому мосту через Малую Невку — на углу Барочной улицы.
Старая, темного кирпича, пятиэтажка с красивой некогда, шлемоверхой угловой башней не смогла ничего сообщить о своем загадочном жильце, ушедшем отсюда в Арктику, да так сюда больше и не вернувшемся. Да и не до жильцов ей, предназначенной на слом, сейчас было, как не было и жильцам дела до ее обветшавших стен и забитого фанерой окна в романтической башне. По иронии судьбы, прирос к дому гриль-бар «Аляска», будто напоминая, что хаживал Петр Алексеевич и на Аляску...
И снова сижу в «сокровищнице на Миллионной» — Центральном государственном архиве ВМФ. Листаю пухлые «дела»...
Там строчка, тут строчка, словно искры отгоревшей жизни... «В период русско-японской войны П.А.Новопашенный принимал участие в сухопутной обороне Порт-Артура, в установке корабельных орудий на береговых батареях». Одной из них — батареей Скалистых гор командовал лейтенант Колчак... Еще одна архивная справка: «17 июля 1904 г. приказом командующего флотом в Тихом океане № 135 награжден орденом Анны 4 степени с надписью «За храбрость» за охрану устьев реки Ляо и минных заграждений и распорядительность по заведыванию сигнальной станцией на форте Инкоу».
«В январе 1906 г. возвратился с Дальнего Востока в составе крейсера «Россия», где исполнял должность ревизора (по современной терминологии «помощник командира корабля» — Н. Ч.)
«В 1907 г. награжден денежным призом «за лучшую стрельбу из 3-линейной винтовки».
Стоп! Вот это очень важно: «3 — 5 апреля 1918 года Новопашенный возглавил делегацию Балтийского флота на переговорах с германским морским командованием по вопросу о положении флота в Гельсингфорсе, которые закончились Гангэудским соглашением, предоставляющим находившемуся в Гельсингфорсе русскому флоту и личному составу полную безопасность и защиту при соблюдении некоторых условий».
За этим последовало его последнее плавание во льдах, вошедшее в историю флота как «Ледяной поход».
Но в этих «делах» я ничего не нашел еще об одной стороне деятельности Новопашенного: о его работе шифровальщиком в Службе морской разведки у контр-адмирала Андриана Ивановича Непенина.
В ту пору адмирал овладел аппаратом, «читающим чужие мысли». В «Черном кабинете» или «Сосновом ските», как называли Центр радиоразведки, читали немецкие шифрограммы.
Вскоре после назначения адмирала Непенина командующим Балтийским флотом оракулом из «Соснового скита» стал капитан 1 ранга Новопашенный. На его долю выпадет Моонзундское сражение.
(Советская монография «Моонзундская операция», 1928 год, тираж 800 экземпляров. Автор — бывший сослуживец Новопашенного по Балтике барон А.Косинский, преподаватель Военно-морской академии РККФ.) «Переходя к Службе связи, я ограничусь также отзывом адмирала Бахирева: «Начальник Службы связи капитан 1 ранга Новопашенный шел навстречу нашим нуждам, и просьбы наши им исполнялись, если к тому представлялась возможность. Разведок фактически мы производить не могли, но все же достаточно осведомлены были о движении и возможных намерениях противника из его телеграмм».
Знать бы ему тогда, что не пройдет и трех лет, как судьба забросит его навсегда именно в Берлин, в стан бывшего неприятеля, и там ему придется заниматься тем же, чем и в «Черном кабинете»...
Так же тесно, как с адмиралом Непениным, был связан Новопашенный с другим замечательным моряком своего времени — адмиралом Щастным.
Три портартурца, три судьбы, и каких судьбы!
