Однако пора было и честь знать. Прощание, фотографии на память, обмен поцелуями, адресами. Кстати, одна немаловажная деталь: телефона в доме Рашеда нет, то есть он не мог предупредить свою семью о нашем появлении, и все было действительно чистой импровизацией.
Фаэтон берет курс на... не могу сказать на что, потому что Рашед решает доставить нас в отель кратчайшим путем, не по дороге, а прямо через сахель – сухую степь, по-нашему. Небо заволокло тучами. Ни луны, ни звезд. Еле-еле просматриваются агавы и порой они кажутся силуэтами придорожных разбойников с этакими палицами в занесенных над нашими головами руках. Колеса «кареты» едут по твердой, как будто утоптанной земле, в которую вбиты небольшие камни. Самые мелкие из них иногда шрапнелью выбиваются из-под колес. Но теперь мы уже ничего не пугаемся, только смеемся над собственными страхами. А лошадки Рашеда путь знают, он погоняет их по-арабски, потом вдруг спрашивает:
– А как по-русски погоняют лошадей?
– «Пошли, залетные!»
– Пошли, залетные! – моментально подхватывает природный полиглот Рашед.
Родившаяся ассоциация подсказала, что делать дальше. Эх, сахель, не видал ты еще подарка от русских – так получай! И мы запели:
– Степь да степь кругом...
Голоса наши слегка дрожали, но Рашед радовался от души.
Тогда мы ему еще и «Калинку», и «Ты ж мене пидманула», и «По Дону гуляет» исполнили со всем жаром, на какой только были способны.
Тум-тум-тум! – вдруг раздалось в такт. Что это? Боже мой: капли дождя забарабанили по крыше фаэтона. Дождя в Тунисе ждут, как величайшей милости Аллаха: не прольются тучи в декабре – не будет и следующего урожая. Есть в Африке, мы знаем, специалисты – заклинатели дождя, могут вызвать его, а могут и отвести. Уж не наши ли песни помогли ему пролиться? А ведь как льет-то: стеной, что называется.
Назавтра нам предстояло ехать в Карфаген, но то, как говорится, уже совсем другая история, а эта для нас завершилась уже в Москве, когда я услышала по радио сообщение о том, что канун Рождества 1996 года в Тунисе будут помнить еще очень долго: там, на севере, на побережье выпал снег. И случилось это впервые за десятки лет. Уже на следующий день от него остались одни воспоминания, потому что в воздухе было, как обычно здесь зимой, 22 градуса тепла.
Сейчас апрель, и я представляю, как прекрасен Тунис в цвету: и берег Средиземного моря, и сахель. А на юге распустились удивительные эфемеры – цветы, которые живут лишь несколько дней в году весенней Сахаре, куда мы, к сожалению, на этот раз не попали. И всему этому цветению дал жизнь тот, наш, ливень.
Людмила Костюкова
Тунис
