Начинавшийся день был знаменательным дня всего рода: после долгих дней, проведенных на одном месте, наступило время отправляться в путь. Сразу после завтрака начались приготовления к отъезду. Женщины занялись сбором домашней утвари и сворачиванием чумов, а мужчины — загоном оленей. Чум кажется довольно капитальным сооружением, но разбирают его за сорок-пятьдесят минут. Естественно, при необходимых навыках.
У ненецких женщин квалификации достаточно: им приходится собирать и разбирать свой дом очень часто. Все тщательно продумано: сначала снимают оленьи шкуры, тщательно очищают от снега и особым образом сворачивают. Затем разбирают шесты — они заранее связаны по нескольку штук, и вот так, пачками, их укладывают на нарты. В последнюю очередь поднимают пол и собирают утварь. Отдельно складывают дрова — особую ценность, ведь в тундре деревьев почти нет. Все это погружают на сани, затягивают ремнями. Дом готов к переезду. Мужчины от мала до велика тем временем заняты оленями. Их задача — отобрать из сотен оленей четверки ездовых для упряжки в сани. Как их узнаешь?
— Так ведь мы их всех знаем, — удивился моему глупому вопросу Алеша. — У них метки есть на ушах, а многих мы узнаем и без меток. Есть олени сильные и не очень. Для езды нужны сильные. А вот это мой олень — Хамалко. У него меток нет, но я его и так знаю. Хороший олень, сильный.
Мужчины разделились на группы и с криками погнали стадо по кругу, отделяя нужных оленей в загон. Сотни бегущих оленей... Оленеводы знают свое дело. Количество оленей в загоне увеличивается. Похоже, что лайкам эта работа нравится еще больше, чем людям. С громким лаем они носятся по снегу, следя за тем, чтобы олени не отбивались от стада, и по малейшему знаку хозяина гонят строптивых оленей в нужном направлении. Постоянно в воздух взлетают арканы, и дети, глядя на взрослых, тоже выходят на «дело».
Вот двое малышей заарканили молодого оленя, но у них не хватает сил его удержать, а отпускать нельзя — гордость не позволяет. Неизвестно, как долго олень таскал бы их по снегу, если бы один из взрослых не пришел на помощь, освободив оленя от детского аркана. Попав в загон, олени сразу становятся смирными, как будто и бегали только для игры. Мужчины с уздечками ходят среди оленей, подбирая свои четверки, и выводят их к саням. На одной из уздечек я заметил странного вида пряжку, сделанную из желтой кости.
— Да мамонт, — отмахнулся ненец, — полно их тут.
Их останки до сих пор находят ненцы во время своих путешествий, и кости мамонта идут в дело — из них изготавливают ручки ножей и прочие полезные вещи.
— Через пару часов чумы сложены, нарты загружены и олени запряжены. Осталась неубранной только одна печка, у которой грелись дети, а сверху кипел чайник — для последней чашки чая, на дорогу. Мы тоже попили чаю. С нами остался Алеша. Он на север не пошел. Его забирали в армию, и он будет в поселке ждать призыва.
Еще немного, и длинная колонна потянулась на север. Десятки нарт цепочкой двигались к горизонту, а за ними, то разгоняясь до скорости вихря, то останавливаясь по каким-то своим делам, шли сотни оленей. В тот день нашим знакомым предстояло пройти около тридцати километров, через пару дней — еще столько. И так будет до самой осени, пока наступающие холода не заставят возвратиться на юг.
Вячеслав Зеленин
п-ов Ямал
