Теплоход, что отчалил от пинангского берега в 6.15 утра, в сущности, был речным трамвайчиком. В нем было очень холодно. Удаляясь от берега, он легко катился по поверхности океана. Пассажирам предлагали прохладительные безалкогольные напитки. Пристроенные под потолком мониторы показывали какой-то американский видеофильм, в котором что-то случилось с подводной лодкой и она безнадежно тонула. Кстати, по фильму, она была советской.
Стоило нам проплыть минут пятнадцать пути от острова Пинанг, как кораблик стало легонько подбрасывать, а за окнами резко потемнело.
По стеклам стали бить почти горизонтальные струи дождя. Расположившись сперва на носу судна, мы поняли, что теперь лучше перебраться к корме, где качка не должна столь ощущаться. Держась за поручни и спинки почти авиационных сидений, мы кое-как доковыляли до задних рядов, предусмотрительно выбросив недопитые банки газировки в урну. Плюхнувшись на сиденье, посмотрели на часы: предстояло плыть еще около двух часов.
Тем временем шторм разошелся, и несущийся ему навстречу «трамвайчик» выписывал чудовищные гиперболы на волнах, порой полностью погружаясь носом в пучину вод. Некоторым пассажирам, среди которых преобладали иранские туристы (исламская Малайзия для них – туристический рай, пока – очень скоро – они не увидят свинину в китайских харчевнях, из которых состоит любая улица в стране), стало просто плохо. Быстро были израсходованы все гигиенические пакеты, люди лежали плашмя на разложенных сиденьях – благо было много свободных мест, и молча ждали. По счастью, оба члена нашей экспедиции реагируют на качку упорным желанием поесть. Но качало не так еще сильно, чтобы разгулялся аппетит, было просто противно. Все попытки поддаться укачиванию и заснуть не возымели успеха.
Наконец качка начала стихать, и долгие два часа канули в прошлое. Снова, как ни в чем не бывало, выглянуло невинное солнце, одарившее изумрудную морскую гладь мириадами золотистых блесток. На дивной поверхности, ослепляющей после шторма глаза, покоились густо поросшие зеленой растительностью острова, некоторые совсем крошечные. И явно необитаемые. Подточенные водой скальные основания создавали впечатление, что острова как бы плывут по морю. На самом деле двигался лишь наш теплоход, пробираясь к бухте недалеко от города Куах – административного центра на главном острове архипелага Лангкави.
Нас встретил плотный низкорослый малаец из местного турбюро по имени Язид. Фамилии у него вообще не было, а отчество звучало бин-Закария.
...Странные люди, все-таки, эти иностранцы! Одну из наших фамилий, в силу ее односложности, они еще произносили, зато вторую – даже не пытались, априорно полагая труднопроизносимой.
– Можно звать вас мистер Иван (Айвэн), сэр?
Ну ладно, когда это делали наш материковый провожатый, тоже с не сахарным именем Висвана-тан, или чиновник из министерства мистер Раззали... Но когда то же попросил бин-Закария, что, в общем-то, в восточно-славянском варианте как раз и есть Захарченко, мы сначала опешили, а потом сами спросили:
– Можно мы будем вас называть мистер Захарыч?
Шофер охотно согласился, и даже произнес довольно правильно, и записал, чтобы представляться русским, если кто-нибудь из них попадет на Лангкави...
Его машина-малютка катила по узким, но совершенно безупречным асфальтированным дорожкам мимо типично малайзийских пейзажей. Простор залитых водой рисовых плантаций, пальмовые заросли, в которых прятались от солнца стоящие на прочных сваях деревенские домики из темного «железного» дерева. Жующие траву буйволы с огромными, закругленными друг к другу, рогами. То и дело вымазываясь в серой жидкой грязи, они спасались от перегрева и укусов надоедливых москитов и слепней. Иногда машина двигалась совсем близко к белым песчным пляжам, ласкаемым лазурными волнами, катилась мимо рыбацких сел, бунгало и сногсшибательных отелей.
– С островами Лангкави связано множество легенд, – говорил по дороге Захарыч. Легенды, очевидно входили в его обязанности, ибо, когда он их рассказывал, его далекий от совершенства английский заметно улучшался, – Каждый уголок имеет свою собственную. Высоко в горах на Лангкави жил некогда огромный питон, который охранял земли султаната Кедах (теперь штат современной Малайзии) и нападал только на ненавистных сиамцев. Взамен каждый кедахский султан при восшествии на престол приносил в жертву змею одну из своих дочерей. Однажды питон вытянулся на всю свою длину и перекрыл путь замыслившему агрессию сиамскому флоту. Но случилось так, что один султан пожалел дочь и нарушил традицию.
Змей рассвирепел и без разбору начал пожирать всех людей на Лангкави. И всех бы сожрал, если бы не появился некий святой, который взялся спасти жителей острова. Он принялся молиться, но не отбил еще пятого поклона, как питон проглотил его. И тут змей стал неистово биться о землю и извиваться, уполз высоко в горы, и больше его никто никогда не видел. Спустя какое-то время люди будто бы действительно нашли в джунглях скелет гигантской змеи. Многие старики, говорят, его видели.
Городок – а точнее, местечко – Куах оказался длинной полоской в основном торговых и харчевенных кварталов, протянувшейся вдоль побережья острова. Да вообще-то весь остров – единое поселение: кроме населенного китайцами Куаха, на нем несколько малайских селений-кампонгов, соединенных превосходной кольцевой дорогой. Но на острове есть и участок девственного леса-римбы, гигантский аквариум и крокодилья ферма. И, конечно, стройка, стройка по всему острову. Изобилие строящихся отелей, беспошлинная торговля, с самыми дешевыми ценами в Малайзии, манят на Лангкави толпы туристов со всего света. Европейцы предпочитают селиться в бунгало – легких комфортабельных домиках по всему побережью. В развлечениях они особенно не нуждаются, а отдых здесь не дорог и приятен.
Процветание к архипелагу пришло только в 80-х годах. Объяснение этому малайзийцы находят в так называемом проклятии Масури. Захарыч подвез нас к белоснежной гробнице из чистого мрамора. Только перед этим, оглядев нас, посоветовал обернуть бедра гостиничными махровыми простынями, чтобы ноги были закрыты чуть ниже колен. «Саронг – малайская мужская юбка, – пояснил он. – Тут похоронена Масури – легендарная героиня острова.»
Примерно лет двести назад на Лангкави жила Масури – девушка необычайной красоты. По любви она вышла замуж за брата правителя острова. Однако вскоре их ждала разлука: супруг ушел воевать – понятно, с сиамцами. В его отсутствие Масури из жалости приютила в своем доме бедного поэта, очень целомудренного человека. Завистливая жена правителя острова, замыслив недоброе, распустила слух о неверности Масури. Он дошел до супруга Масури, и тот, сгоряча, приказал ее публично казнить. Когда палач вонзил в сердце Масури крис – извилистый кинжал, из смертельной раны хлынула кровь, белая, как молоко. И все собравшиеся поняли, что жертва невинна. Умирая, оклеветанная прокляла Лангкави на семь поколений. Для острова действительно пришла долгая полоса несчастий. Одни сиамцы сколько раз его захватывали! Проклятие Масури длилось до тех пор, пока не был рожден ее потомок седьмого колена.
К счастью, с сиамцами малайзийцы уже не воюют (хотя сиамцы мусульман сильно недолюбливают). Наш Захарыч спокойно показывал рукой вдаль, где, казалось, совсем рядом, на морском горизонте, проглядывался гористый берег сиамской земли – Таиланда.
Белый песок Лангкави ласкали волны, раскачивая дюжину привязанных к берегу рыбацких лодок. Мы заехали в малайский кампонг – рыбачье селение. Ряд серых дощатых хижин на сваях. Темнокожие детишки ныряли с мостков в воду. Их мамаши, сидя под пальмами, спокойно беседовали перед домами. Кстати, малайские островитянки без исламско-монашеских платков, принятых на материке, выглядели куда красивее и держали себя раскованно.
На песке, у самой воды, мы заметили неподвижную черную ленточку с поперечными белыми полосками. Подойдя ближе, мы разглядели ядовитую морскую змею, выброшенную на берег. Кажется, она была дохлой. Один из нас поддел ее деревянной рогатиной и стал рассматривать на весу: рот ее был усеян зубами, явно не внушавшими доверия. Второй наводил на резкость фотоаппарат. Вдруг полосатая лента зашевелилась и шмякнулась на мокрый песок. Подбежали ребятишки, умело выстроились полукругом и, звонко голося, стали ее прогонять. При этом они что-то кричали нам. Змея была слишком близко от наших ног, но трусливо удирать на глазах жителей кампонга тоже казалось неудобным. Змея же не очень торопилась в воду...
Тут мы заметили, что из-за гор быстро надвинулась хмурая мгла туч, и уже зная, как переменчива погода в этих местах, ринулись что было сил к машине. Ребятишки перестали галдеть – вроде бы и с облегчением. Скакали мы считанные секунды, но только впрыгнули в автомобиль и захлопнули дверь – за окнами уже были видны лишь ближайшие пальмы, колыхавшиеся из стороны в сторону, как тростинки под неистовыми струями дождя и порывами ветра.
Мы рассказали ожидавшему в машине Захарычу о найденной змее. Тот с тревогой спросил:
– Вы что, ее убили?
– Нет, – говорим, – отпустили. Захарыч – тоже с облегчением –
вздохнул. А нам вспомнились наставления Висванатана о том, что многие малайцы, хоть и мусульмане, поклоняются змеям, и не дай Бог при них змею убить! Наполненный преданиями остров Лангкави выглядел наиболее малайским по сравнению со всеми местами, где мы побывали прежде.
Побывали мы и в римбе. Все-та такая концентрация достопримечательностей на столь малом пространстве имеет свои удобства! Римба, как известно, тропический лес в Малайзии и Индонезии.
Римба была настоящей, о чем свидетельствовала надпись на опушке у начала лесной (хорошо мощенной) тропы: «RIMBA, Tropikal Forest». Ниже администрация острова просила соблюдать основные правила поведения, дабы не нарушать девственную чистоту римбы. Стояли бачки для мусора, и прыгали в ветвях обезьяны. Еле влажная полоса поперек тропинки показывала, что только что прополз удав. Кричали птицы, и воздух был пряным и душистым. Низвергался дивной красоты высокий водопад и от него тек широкий ручей.
– Очень холодный, – сказал шофер. – Мы любим здесь бывать с детьми.
Мы опустили в воду ноги. Вода была такая, о которой у нас в июле говорят: «Как парное молоко».
Вечером в Куахе освещены две перпендикулярные центральные улицы: магазины, лавки, харчевни – один к одному такие же, как в Куала-Лумпуре, Пинанге или Малакке, И так же любезны местечковые китайцы. Вот только английский язык у них пока хромает.
Несмотря на моросящий дождь, по улицам гуляет много народу. Больше же всего людей – у телефонов-автоматов компании «Телеком», и все они звонят в какие-то другие города и страны.
Наверное, «Телеком» им еще в новинку, и они не успели им как следует насладиться.
Ведь, в конце концов, невезение на Лангкави только-только кончилось...
Малайзия
Иван Захарченко, Лев Минц, наши спец. корр. фото авторов
