Иерусалим — это пол-Израиля, город уникальный, другого такого нет. Так что побереги-ка, старина, пленку, — советовал мне приятель, обосновавшийся в Израиле и знакомый еще по родному Запорожью.
Он оказался прав. Позади остались Тель-Авив, городок с экзотическим названием Раанана, город-курорт Натанья, Хайфа, Акка, Тивериадское озеро и город Тиверия... И вот наконец Ерушалаим (так он называется на иврите). Обычная автостанция, обычный жилой район, скромный, типа бетонного барака, дом, где обосновался мой приятель. Бросив в его квартире свои пожитки, я отправился в центр, на улицу Яффо. Эта и примыкающие к ней улицы построены много десятков лет назад. Сразу же бросилось в глаза: великое множество мужчин в ермолках, много арабов, много туристов и паломников. Их, оказывается, за год сюда съезжается около миллиона со всех концов света, это в два с лишним раза больше, чем жителей Иерусалима.
Но вот улица Яффо как-то неожиданно оборвалась, дорога соскользнула вниз. Я поднял голову и обомлел: совсем недалеко, на возвышенности, в лучах заходящего солнца золотился Старый город с мощными стенами, высокими башнями. Это было так неожиданно! Контраст между приземистыми улочками позади и величественно восходящей к небу «крепостью» был настолько резким, что я остановился в изумлении. Так состоялось мое первое знакомство с Иерусалимом.
Как его только ни называют! Вечным городом — потому что первые упоминания о нем насчитывают около четырех тысяч лет; городом трех религий — потому что это первый город евреев и христиан и одно из главных мест почитания мусульман после Мекки и Медины. А еще называют этот город Золотым — потому что традиционно его отделывают белым и розовым камнем.
Чем больше я узнавал Иерусалим, тем больше убеждался в справедливости слов моих друзей: здесь бесчисленное количество памятников истории, религии, искусства. Но не только они меня интересовали.
С фотоаппаратом лучше ходить одному и на своих двоих. Я облазил Западный и Восточный Иерусалим, Старый город («Ты что, хочешь нож в спину получить?» недоумевали друзья, когда я отправлялся бродить по арабским улицам), стараясь уловить живую жизнь этого древнего города и избегая снимать то, что наверняка привлекло бы внимание туриста. Так вот, «смотрите, что я вам скажу», как говорят израильтяне...
Есть в Иерусалиме улица Бен Иегуда. Каких только «артистов» здесь ни увидишь, каких только песен ни услышишь! Этот колоритный солист в шляпе (банджо, губная гармошка, вокал) вместе с коллегами по уличному оркестру играет вполне современную музыку.
На улицах израильских городов, поселков, кибуцев бросается в глаза большое количество военных и просто вооруженных людей. Что делать?.. Тем, кто живет на этой неспокойной земле, надо уметь себя защищать. Хотя — как не вяжется автомат «Узи» с заповедью «Не убий!» Законов Моисеевых.
Эти девушки в одежде цвета хаки не вооружены и приветливы. Они помогают полиции следить за порядком на улицах и дорогах.
Вообще же, женщины здесь проходят обязательную военную службу. Однако это новое — и, надо полагать, временное явление — не зачеркивает одну из главных традиций народа. Испокон веков в еврейских семьях особое место занимала мать — стержень семьи и хранительница очага. «Барух Ашем» — «Слава Богу», как говорят израильтяне, эта традиция еще жива.
В здешних ешивах — религиозных школах учатся мальчики, которые, подобно своим предкам, ходившим в те же школы полтора века назад, носят пейсы — предмет гордости верующих.
Как-то вечером я заблудился. Самое смешное, что произошло это в центре Иерусалима. Что за дела: только что фланировал по современной улице мимо богатых и ярких витрин — и вдруг словно провалился в прошлый век? Узкие улочки, дворы и дворики, окна с крепкими решетками, двери и дверцы со звездами Давида... Мужчины в длиннополых черных сюртуках и шляпах, женщины в париках — ведь волосы замужней женщины смеет видеть только ее муж. Мистика какая-то. Люди возникали неожиданно, передвигались почему-то быстро, словно перебежками, и неожиданно исчезали в дверях и воротах.
Оказалось, я попал в квартал Меа-Шеарим, не изменившийся с XIX века: там живут те, кто придерживается ортодоксальных течений иудаизма. Они отвергают все светское, руководствуются лишь религиозными предписаниями, законами и запретами. Бросилось в глаза: большинство обитателей квартала в очках, многие сутулятся. Видимо, сказывается денное и нощное чтение священных книг и неустанная молитва.
...Накрапывал мелкий дождь. Многие мужчины надели на свои шляпы пластиковые пакеты, видимо, шляпа для них столь же священна, сколь и суббота.
Неподалеку от улицы Бен Иегуда — место, где любит встречаться молодежь. Вглядываюсь — сплошь европейские лица... Евреев, приехавших из бывшего СССР, здесь называют «русскими», из Америки «американцами». Общение по этническому признаку (если это выражение приемлемо для одного народа) — характерная черта жизни Израиля, его проблема, если хотите.
Из-за обилия репатриантов сплошь и рядом возникают забавные ситуации. Один мой знакомый, Володя из Новосибирска, имеет внешность русского разночинца. На мой взгляд, очень приятное лицо. И вдруг однажды слышу от него:
— Не повезло, паря. Мордой я не вышел...
Оказывается, дело вот в чем. Володя живет в Иерусалиме, а работает на «территориях». Часто приходится ездить на попутке. Стоит у обочины, как светофор, и все напрасно, никто не подвозит: иностранец, а, черт его знает, кто?! Мы посоветовали ему отпустить пейсы и надеть черную шляпу. На пейсы он пока не решился, а шляпа, представьте себе, помогла...
На улице Бен Иегуда можно встретить и певца в древнем одеянии, который исполняет песни и баллады на библейские темы.
Возможно, кто-то из москвичей узнает этого человека с бородой, ныне жителя одного из поселений на оккупированных территориях. Он живет здесь по своим хасидским законам, обустраивает землю и растит детей. Хасиды считают, что детей в семье должно быть столько, сколько Бог пошлет...
Мне довелось побывать в поселении Нэвэ Даниэль. Это в двух-трех десятках километрах от Иерусалима. Поселению всего несколько лет. Часть его — это большие и красивые коттеджи, отделанные, как в Иерусалиме, светлым камнем, а другая часть — несколько караванов — вагончиков для временного проживания, хотя и со всеми удобствами. В одном из таких караванов живет мой приятель с женой и тремя детьми. Эта семья одна из немногих «русских», в основном же в Нэвэ Даниэль живут «англосаксы» — выходцы из США, ЮАР, Англии. Всех их объединяет вера. Они — приверженцы хасидизма. В отличие от обитателей ортодоксального квартала Меа-Шеарим хасиды не только молятся Богу, но и любят веселье, музыку, любят вкусно поесть.
У хасидов много интересных традиций и обрядов. Один из них «пострижение малыша в мальчика» (так я назвал его про себя). У пятилетнего Яакова, сына моего приятеля, были прелестные светлые кудри. Но пришло время, и их сбрили наголо, оставив лишь два пучка на висках. На эту церемонию собралась половина жителей Нэвэ Даниэль, заглядывали на рюмочку винца и из других поселений. Было весело, пели песни.
По пятницам мой приятель совершает омовение. И не где-нибудь, а в настоящей микве. Миква — это нечто вроде маленького бассейна с ключевой водой. Миква, в которой купается приятель, существует здесь с незапамятных времен.
Каждое поселение на оккупированных территориях окружено ограждением. При въезде — пост типа КПП. Поселенцы поочередно несут охрану по ночам. До сих пор случаев нападения на Нэвэ Даниэль не было. Однако... Запомнился такой эпизод. Когда первый раз я зашел в караван своего приятеля, сразу бросился в глаза автомат «Узи» (правда, без магазина). Он лежал на диване, а рядом играл Яаков.
Неподалеку от Нэвэ Даниэль поднимается большой рукотворный холм. Он был насыпан по приказу царя Ирода, потому и называется Иродион. Когда-то его венчала крепость. Иерусалим и ближайшие поселения видны с этого холма очень хорошо.
Тут, вдали от большого города, я наблюдал иерусалимский закат. Солнце, торопясь за горизонт, высветило темно-розовый контур большого холма и залило небо ярко-серебристым светом, обещая на завтра погожий день.
Наум Чаер
Иерусалим
