Я только поднялся на салинг второго грота, чтобы с высоты снять всю гавань Фредериксхавна с парусными кораблями, и тут внизу, на палубе, появился Брайан. Он что-то кричал, размахивал руками, показывал куда-то. Не дождавшись, пока я спущусь, он сам побежал по вантам — ко мне навстречу.
— Давай! Скорее! Они уже появились! — Он еле дышал, а глаза были круглые-круглые.
— Кто появился, Брайан?!
— Шведы! Шведы! Чего ты копаешься! На горизонте шведские корабли!
На причале стоял маленький автомобиль Брайана, мы бросились в него и помчались вдоль причала. Песчаный берег залива был усеян людьми, а по синей полоске горизонта медленно двигались белые парусники.
— Мы им покажем! Мы — маленький народ, но мы им покажем! — Брайан сигналил что есть мочи, и от нас шарахались испуганные пешеходы.
Машина врезалась в песок, Брайан закричал что-то по-датски, вероятно, неприличное, и мотор заглох. Я выскочил из машины, начал ее толкать, и она окончательно застряла в песке.
— Ничего! Бросим ее! Добежим скорее! — схватил меня за руку Брайан, и мы бросились к заливу.
А сражение уже начиналось. Уже выкатили на берег пушки, поджигали фитили, солдаты в красных мундирах с барабанами, со знаменами, с ружьями наперевес шли грозным строем. Впереди, размахивая саблей, подпрыгивал в песке великолепный офицер в длинном черном парике. А на высоком зеленом холме среди деревьев был разбит шатер, и сам король (Фредерик?) глядел в подзорную трубу на приближающегося врага и давал указания своей свите. Войска уходили все дальше и дальше к берегу, а совсем далеко, у самой воды появились и шведы в черных мундирах, с пиками наготове. Вот-вот грянет бой — мы с Брайаном протиснулись сквозь толпу, но дальше все поле боя было оцеплено, и дорогу нам преградил грозный охранник. «Дальше нельзя! Там война!»
Я полез в сумку за фотоаппаратом и тут к ужасу своему обнаружил, что...
— Брайан! Мне нужно на корабль!
— Забыл пленку? — спросил догадливый Брайан.
— Пленка есть. Но я забыл специальную оптику. А отсюда ничего не снимешь.
— Ничего! Я начальник штаба переводчиков. Нас пропустят.
Брайан подбежал к одному из оцепления, другому, третьему — и все качали головами: «Нет!» И показывали рукой: «Там пушки палят!»
— Сними что-нибудь отсюда, — сказал сконфуженный Брайан.
А что мне снимать отсюда?! Эти маленькие точки?! И я побежал искать слабое место в укреплении. Зашел я с одного фланга — тут же наткнулся на решительное «Нет!» Зашел с другого — ну до чего упрямые эти датчане! Побежал в какие-то заросли, что вели к пригорку, где расположился король со своей свитой, — и тут же из кустов выскочили двое полицейских и преградили дорогу.
Бедный «Вокруг света»! Он не увидит войну датчан со шведами! И тут меня осенило. Ведь вчера вечером предусмотрительный Брайан познакомил меня с мэром Фредериксхавна, веселым датчанином со шкиперской бородой. У меня же есть его визитка! Более того, визитка лежала в кармане вместе с красной, советской, с гербом и молотом, книжкой «ПРЕССА». Я вытащил сокровища, выбрал посимпатичнее охранника и, чередуя русские, немецкие и французские слова, стал торопливо объяснять ему, что журналу «Вокруг света» надо быть в центре сражения, что надо снять славных датских воинов во всей их красе и что сам мэр дал «добро» «военному корреспонденту». То есть мне. И я потыкал пальцем в грудь для полной убедительности. Офицер повертел красную книжицу, потом взглянул на визитку мэра и вмиг изменился в лице, весь подобрался и, как церемониймейстер на балу, согнулся в поклоне.
Я бросился в атаку!
Палили пушки, все было в белом дыму. Красные датчане сражались с черными шведами. Кто колол пикой, кто рубил саблей. На поле лежали «убитые». Дамы в длинных платьях выносили «раненых». Я щелкал и щелкал. А пушки все палили. И тут только я заметил, что у всех солдат... уши заложены ватой! У меня ваты не было.
Наконец я увидел, как шведский адмирал снял шляпу, бросил на песок оружие и поклонился датскому офицеру. На холме ликовал король со свитой, били в барабаны барабанщики, из пушек вылетали белые клубы дыма. Но ни радостных криков, ни барабанной дроби, ни грома пушек я не слышал...
Какие-то слабые отголоски реально звучащего мира появились только после третьей кружки «Карлсберга».
— Брайан! — кричал я. — Понятно, что датчане — это солдаты местного гарнизона. А кто сражался за шведов?
— Шведы! — орал Брайан.
— Какие шведы?! Настоящие шведы?!
— Ну а какие еще могут быть шведы? Самые настоящие, с того берега шведы. Они приплыли на своих парусниках и проиграли нам сражение.
— И они согласились проиграть?!
— А что им оставалось делать? Это же наш праздник. На их праздник мы поплывем к ним, и тогда мы проиграем им сражение!
