Последние километры путешествия оказались самыми трудными. Утром наша шихара завершает свой путь по протоке и пытается войти в озеро Анчар. Но на пути — препятствие — сильный водослив. Местные жители не стали строить здесь шлюз, а ограничились тем, что перегородили протоку деревянными спаями, оставив посредине узкий проход для лодок. Здесь встречное течение особенно сильное, и нашему экипажу с ним не справиться.
На шихаре объявляется аврал: все, кто могут, хватаются за весла и шесты, а кому не досталось, работают руками, проталкивая лодку через запруду, цепляясь за сваи. И лишь кок Мансур путается у всех под ногами со своим кальяном. Но вот он попал под горячую руку Мустафе: кальян летит на дно лодки, горящие угли рассыпаются по шихаре, а любитель кайфа бросается тушить тлеющие одеяла и подушки. Команда обжигает босые пятки углями и набрасывается на Мансура с криками, не поддающимися переводу. (В облегченном варианте: «Дядя Мансур! Ты не прав!»)
Наконец мы буквально пропихиваем лодку через запруду и оказываемся на тихой озерной глади. Эго край озерных людей. В разгаре «сенокос»: лодочники, свесившись с борта долбленок, серпами выкашивают буйную растительность. Не подлежат заготовке лишь розовые лотосы. То ли их не любят коровы, то ли они считаются здесь священными. Подходы к озеру заболочены, и сюда можно добраться только на лодке.
Медленно пересекаем Анчар, оставляя за бортом плавучие огороды. Ни один опытный глаз не мог бы издали отличить их от обычных островков земли, но если схватиться за край такой «суши», то остров будет раскачиваться. Рашид рассказывает про историю образования таких островов. Многие сотни лет назад безземельные крестьяне Сринагара сплетали вместе большие пучки водяного камыша, растущего в изобилии на озере, затем срезали его корни, чтобы камыш не рос.
На приготовленную основу клали водоросли и, наконец, на такое зыбкое сооружение помещали земляной горшочек с выращенной рассадой. Из года в год повторялась эта операция. Постепенно слой земли наращивался; образовывались густые заросли, укрепляющие основу острова. Огородники на таких плавучих островах выращивали помидоры, капусту обыкновенную и кольраби. Так крестьяне нашли отдушину. Они и по сей день снимают урожай, не платя за воду, удобрения и землю.
Мы следуем мимо множества таких островков. На некоторых из них даже стоят дома и есть огороды. Правительство учло, что, не будь ограничений, кашмирские крестьяне покроют все озера огородами, и поэтому запретило их дальнейшее устройство. Но уже созданные острова живут и благоденствуют.
К вечеру нам предстоит пройти систему шлюзов, чтобы замкнуть «кругосветку» и вернуться в Сринагар. Кое-где преодолеваем водосливы, но, в сравнении с утренним, они кажутся нам детской игрушкой. Но вот перед нами уже не детская забава. Выясняется, что ворота очередного шлюза заклинило.
Местные ребятишки с интересом наблюдают, как наши лодочники безуспешно пытаются раздвинуть вручную массивные створки. И лишь убедившись, что экипаж в полном отчаянии, подростки предлагают: не надо ли помочь? Конечно надо, и вот, ухватившись за трос, десяток чумазых шабашников внимают команде нашего Мустафы. Тягловые усилия регулируются с помощью кашмирской «Дубинушки». Закоперщик издает возглас: «Ля Илля!» Десять пар рук дергают за трос, и ребячьи глотки звонко отвечают: «Иль Алла!»
С первого раза открыть ворота не удается, и «Дубинушка» звучит снова и снова: «Ля Илля! Иль Алла! Нет Бога, кроме Аллаха!» Наконец ворота со скрежетом отворяются, и шихара начинает шлюзоваться. У борта лодки теснятся пронырливые «ильаллахи», требуя бакшиш — по 10 рупий на лицо. Рашид начинает спорить с ними, но ребятишки поднимают истошный крик. Чтобы замять скандал, наш гид нехотя выдает им сотенную — как раз на десятерых, и они тут же затихают.
Мы с Томом обсуждаем увиденное, и он высказывает мысль: а не специально ли ребятишки заклинивают ворота шлюза? Уж слишком явно они несут здесь свое дежурство да и бакшиш выколачивают как профессионалы...
Как бы то ни было, все препятствия позади. Слегка зацепившись за край озера Дал, мы замыкаем водное кольцо и движемся к дому, минуя водные перекрестки. У одного из них гребцы притормаживают: наш курс пересекает лодка с телом усопшего; вдоль ее бортов сидят скорбящие родственники. Еще два квартала, и мы попадаем в праздничную атмосферу: на берегу музыка, танцы, а на большом баркасе в разгаре свадебное застолье.
«Все возвращается на круги свои» (Еккл. 1,6) — вернулись и мы.
Дмитрий Никитин / фото автора
Штат Кашмир, Индия
