Когда после ночного перелета едешь от аэропорта в гостиницу, Дубай кажется нагромождением желто-серых зданий среди такой же желто-серой пустыни и такого же желто-серого марева. Потом утром ты выходишь из гостиницы на первую прогулку, и город уже не кажется таким желто-серым, а наоборот в глазах пестрит от вывесок, рекламы, ты задыхаешься от жара и влажности, думаешь лишь о том, как бы поскорее юркнуть обратно в кондиционированную прохладу отеля.
Уже ближе к вечеру любопытство и желание посмотреть по сторонам берут верх над стремлением спрятаться от духоты и ошеломленностью от восточной круговерти среди почти по-манхэттенски урбанизированного пространства, окруженного Аравийской пустыней. Дубай предстает в новом, совершенно ином виде, захватывая воображение и погружая в экзотический, но в то же время вполне дружелюбный и лишенный какого-либо дискомфорта мир.
В первые минуты в городе обращает на себя внимание роскошная, построенная в египетском стиле и египетским архитектором мечеть в районе Джумейра. В окружении зелени пальм и огненных цветов гибискуса она смотрится картинкой из «Тысячи и одной ночи». Подъехав ближе, видишь, что она — с иголочки новая (как, впрочем, почти все в Дубае), а на газонах замечаешь пластиковые шланги, дающие всему растущему на некогда безжизненном грунте самое дорогое, что есть в этой стране...
Торговые кварталы Дейры заманивают в свои недра, и ты попадаешь в сердце «Голд сук» — «Золотого рынка», где витрины буквально забиты драгоценным металлом. Редко попадаются там элегантные вещицы европейского дизайна — их надо искать в современных торговых центрах. Браслеты, цепочки — все восточной работы, массивные, желтоватого цвета, немного аляповатые и крайне недорогие. Но в «Голд сук» поражает именно обилие золота — блеск металла прямо-таки освещает улицы, запруженные туристами и местным людом.
Несколько шагов в сторону — и ты на Рынке пряностей. Сначала в узких проходах между лавками теряешься от обилия запахов и цветов некогда самого ценимого в Европе товара Востока. Разбегаются глаза, и постепенно чувствуешь, как тебя охватывает опьянение.
И наконец на набережной рассекающего город надвое узкого и длинного, словно река, залива Хор-Дубай (или по-английски «Дубай-Крик»), над которым вздымаются сияющие вывесками небоскребы, садишься на «водное такси» — арба, чтобы самым коротким путем вернуться в Бур-Дубай. Почти черная вода кажется маслянистой, а противоположный берег отражается подсвеченными ветряными башнями традиционных построек. «Водные такси» снуют туда и сюда, стрекоча моторами. На одном, тесно прижавшись друг к другу, сидят полтора десятка смуглолицых выходцев с Индостана в белых рубашках. С другого, со смехом прыгая с катера на катер, выбирается на берег стайка туристочек.
И вся эта речная жизнь — с ее видами, запахами, типажами — кажется, принадлежит не мини-государству в пустыне, а какой-то тропической стране в Юго-Восточной Азии...
