Мы простились с Хесусом Руисом, и, обогнув небольшую гряду сбегающих к морю скал, я через несколько минут был на месте «Фишинг клаба».
Перед отъездом из Лимы я побывал в газете «Комерсио», где мне любезно предоставили возможность покопаться в архивах тех далеких лет. Нашел я в них и немало снимков того, что некогда было пристанищем скучающих миллионеров и страстных любителей захватывающих схваток с обитателями тихоокеанских просторов.
Здание клуба — двухэтажное сооружение, по современным меркам очень даже скромное — стояло на возвышении, поднимаясь над берегом так, чтобы с любого балкончика можно было окинуть взглядом и простиравшийся у его подножия океан с неописуемо красивыми закатами, и бесконечность уходящего за горизонт золотого песчаного пляжа.
К подъезду вела крутая дорожка, по обоим краям уставленная высокими металлическими шестами, на которые в те годы нанизывались трофеи — высушенные головы и челюсти наиболее крупных выловленных здесь рыб. Небольшой холл был украшен чучелами крупных марлинов и тунцов. Уютный, выходящий окнами на пляж бар со стойкой, обитой золотистым тростником, тоже был увешан охотничьими трофеями, но более мелкими.
Теперь тут шел энергичный капитальный ремонт. Меня поселили на втором этаже, в единственной уцелевшей в хаосе стройки комнате, вручили ключ, и ведро, и керосиновую лампу, извиняясь за то, что в доме пока что не работают ни водопровод, ни электричество.
Я вышел на балкон и долго, словно околдованный, стоял, глядя на гигантский мениск океана, на солнце, готовое нырнуть в его манящую, мягкую перину. Окрепшие к вечеру пенящиеся волны глухо плюхались на песок, отсчитывая мгновения своего, не зависящего от чужих воспоминаний времени. Наверное в этот час все было так же, как и много лет назад, когда на одном из этих балкончиков — уж не на этом ли? — появлялся дон Эрнесто и, я уверен, с таким же восхищением смотрел на распластавшийся перед ним океанский простор, на утомленное за день солнце, на появляющиеся одна за другой первые звезды, на кружева этих, неожиданно ставших сиреневыми волн. Не в один ли из таких романтических вечеров родилось у него название этого клуба: «Терраса над марлиновым бульваром?» Кто знает...
Александр Кармен / фото автора
Кабо-Бланко, Перу
