Кенигсберг всегда ассоциировался у нас в сознании с германским империализмом, «прусским духом». Его штурм и взятие в 1945 году – одна из крупнёйших операций Великой Отечественной войны, участники которой были награждены специально учрежденной медалью «За взятие Кенигсберга».
Началась история Калининградской области – одной из многих в СССР.
О «немецком» тогда не принято было писать. «От Адама до Потсдама здесь ничего не было» – с таким лозунгом вступила в 1946 году в Союз Калининградская область. Сейчас область снова на слуху. Все чаще по отношению к ней звучит определение «анклав», а точнее, «полуанклав». С одной стороны, отделенная от России границами других государств, с другой имеющая выход к морю, Калининградская область живет своей, особой жизнью, в которой слышен и «немецкий мотив».
В Калининграде машины уступают дорогу пешеходам. Шагаешь на мостовую – они мчатся, ты шарахаешься – вдруг тормозят. Думаю, машины такие здесь от рождения. Они сплошь иномарки.
А люди какие здесь?
– Наши люди! – улыбается мой знакомый курсант Андрей. А потом уже без улыбки: – Мы все тут, кого я знаю, стопроцентно уверены, что наверху уже все решено и продано. А нас из области как-нибудь изживут.
Я не сразу разгадал этот город.
На центральной его площади, шагая по бетонной плитке, сокрывшей следы Орденского замка тевтонских рыцарей, рядом с громадным, серым, так до вершины и не вознесшимся исполкомовским оплотом советской власти, я забрел в кофейню, втиснутую меж дорогих лавчонок в наскоро, из готовых блоков, собранные торговые ряды. Судя по многолюдью, место было престижное, и я тоже сел за низкий столик. Нацедил наперсток арабики из кофейника с подогревом и, растягивая на подольше, рассматривал стены. На фото – немецкая карта Восточной Пруссии и старый Кенигсберг с громадным Орденским замком.
Я вспомнил кенигсбергские бастионы (все здесь, в центре города), чьи красные стены устояли перед всей нашей артиллерией. Облепленные зеленью, окруженные молчаливой водой, мне казалось, они врастают в землю. Нет, скорее вырастают из земли, как замок сквозь плиты.
Сквозь безликий бетон этого города пробивается прусский красный кирпич, прорастает другой город и обволакивает тебя своим прошлым...
