Несмотря на удаленность от Мюнхена, куда король наезжал редко, не осталось ни малейших свидетельств того, что он пренебрегал своими королевскими обязанностями. Многие его современники считали, что Людвиг мог бы стать прекрасным политиком, если бы она не внушала ему такого непреодолимого отвращения. Интриги, бряцание оружием, заключение тайных альянсов – вся эта подковерная возня имела в его глазах один весьма существенный недостаток – она была скучна.
Начавшаяся в 1866 году франко-прусская война поневоле подвигла его к активности на политической арене. Перед баварским королем встал вопрос: чью сторону принять. Ведь от Пруссии, пусть и близкой по крови, всегда шла угроза суверенитету Баварии, но национальное чувство возобладало – Людвиг понимал, что лишь объединенными силами немцы могли добыть победу. Бавария поддержала Пруссию, объявив о всеобщей мобилизации. Хотя, надо сказать, Людвиг на редкость прозорливо определил роль своего государства в будущем политическом раскладе. Гордый потомок древнего рода Виттельсбахов предчувствовал (так оно, впрочем, и случилось), что общую победу Пруссия отберет себе. И потому вести о военных успехах его не радовали…
Более того, Людвиг не раз уже высказывал намерение оставить престол, сделавшись частным лицом. И все-таки, когда он узнал, что оппозиция уже нашла ему замену (его дядю Леопольда), то пришел в ярость. Мюнхен, проклятый город, без устали наносивший роковые удары, становился ему ненавистен. И вот король в беспредельности своей фантазии выбирает место для создания собственной страны. Этим местом стали Альпы. Подальше от городского шума, среди величественной природы и простого, не испорченного цивилизацией народа он надеялся обрести душевное равновесие.
Все это требовало денег, причем денег фантастических. И вот три района Альп вздыбливаются строительной лихорадкой. Заказанные Людвигом проекты замков то принимались, то браковались.
Замок Геремхимзее, например, перестраивался и достраивался неоднократно, бесконечно украшаясь различными предметами все большей стоимости. Возле другого, похожего на сказочный ларец, замка Линдерхоф, роскошью которого Людвиг думал перещеголять Версаль, начали возводить дворец в китайском стиле. На границе с Тиролем, на отвесной, совершенно неприступной скале, строился замок Фалькенштейн в соответствии с требованием короля сделать его таким, чтобы он своей величественностью превосходил все существующие королевские замки Баварии. Помимо всего этого появлялись и другие дворцы, павильоны, гроты, охотничьи домики – и все это громадной стоимости. А еще король запрашивает ученых, нельзя ли как-нибудь устроить в Баварии искусственный вулкан. Мечтал он также и о летательном аппарате. Видимо, предчувствуя близкий конец, Людвиг хотел создать что-то необычайное, уносящееся ввысь…
В первую очередь это относится к замку Нойшванштайн – любимому его детищу. Историки архитектуры, правда, не склонны причислять это сооружение к шедеврам, что, впочем, совсем не мешает вопринимать этот замок как чудо. Разумеется, в замке было устроено театральное помещение. Представления, как правило, устраивались по ночам. Для этого из Мюнхена экипажи везли артистов, которые порой даже не знали, для кого поют, потому что чаще всего в зале находился один король, да и тот прятался за занавесками, чтобы быть абсолютно никем не замеченным. Нойшванштайн был освещен в соответствии с последними достижениями техники. Людвиг повелел провести в замок электричество, являвшееся по тем временам новинкой. Нередко, приказав зажечь свет во всех без исключения помещениях, король отправлялся на мост, нависший над пропастью с бурным потоком, чтобы издали любоваться поистине сказочной картиной.
…А между тем личные средства короля были давно исчерпаны. И потому в 1884 году он затребовал через министра финансов Риделя семь с половиной миллионов марок для продолжения строительства. Ему было отказано. Долги короля превышали требуемую сумму как минимум в два раза. Подрядчики же, узнав о его безденежье, не только прекратили работу, но и грозили предъявить ко взысканию королевские векселя. Скандальную ситуацию обсуждали в газетах всего мира и, разумеется, на биржах. Не теряя надежды найти деньги если не в собственном государстве, то во вне его, Людвиг разослал своих адъютантов ко всем монархам Европы и к финансовой элите. Он срочно запрашивал 50 миллионов, чтобы погасить долги и продолжить строительство. Королю, разумеется, не приходило в голову, что каждая написанная им строчка контролируется. Мысль о его смещении для Мюнхена была делом решенным, но требовался веский повод, чтобы привести это в исполнение. Людвиг, не подозревая об измене, легко шел в капкан…
Как и следовало ожидать, адъютанты один за другим возвращались с отрицательным ответом. Людвиг начал всерьез задумываться о самоубийстве. Но тут, казалось бы, пришло спасение. Барон Ротшильд на выгодных для себя условиях предложил королю свою помощь. И тот согласился на все, подписав вексель на астрономическую сумму. Конверт, запечатанный королевской печатью, был приготовлен для отправки Ротшильду в Париж.
В Мюнхене только этого и ждали. Королевский вексель передали в государственный совет министров, где единогласно был решен вопрос об отстранении Людвига от всех дел.
Затем четыре известных мюнхенских психиатра объявили короля страдающим неизлечимой формой душевного расстройства. Правда, никакого медицинского освидетельствования при этом произведено не было. Родственники короля – Виттельсбахи на семейном совете обговорили также способ его изоляции: из замка Нойшванштайн Людвиг будет переведен в другой, меньший, и за ним учредят медицинский надзор. На случай, если король окажет сопротивление, было решено осуществить это перемещение с применением силы.
