– Вы работаете над автоматической винтовкой?
– Да, Ваше Величество.
– Я против ее введения в войска.
– Осмелюсь спросить Ваше Величество, почему?
– Да для нее не хватит патронов…
Такая беседа состоялась 21 февраля 1912 года в аудитории Михайловского артиллерийского училища между полковником В.Г. Федоровым и императором Николаем II. Вопрос касался самой актуальной тогда темы. «Автоматическая» винтовка привлекала оружейников давно, и хотя проекты терпели неудачу, сыпались они как из рога изобилия. Только в 1880—1890-е годы ими занимались Максим – в США, Крнка и Манлихер – в Австро-Венгрии, Мадсен – в Дании, Рудницкий, Глинский, Глубовский, Привалов и Велицкий – в России. Стоит заметить, что «автоматическим» в то время называли любое оружие с системой автоматики – будь оно «самострельное» (полностью автоматическое, стреляющее очередями) или самозарядное (стреляющее только одиночными).
«Автоматическое ружье» казалось наиболее радикальным решением проблемы повышения плотности пехотного огня, тем более что на гражданском рынке вполне рабочие самозарядные карабины уже появились. Официальные испытания велись в целом ряде стран, но опередила всех, как ни странно, Мексика, приняв в 1908 году самозарядную винтовку генерала Л. Мондрагона с газовым двигателем автоматики и постоянным магазином на 8—10 патронов. Принять-то приняла, только производственной базы не имела и выдала заказ швейцарской фирме «Швайцерише Индустрии Гезельшафт» («ЗИГ»), потом, из-за гражданской войны, не смогла выкупить заказ, и многие «Мондрагоны» остались на руках у «ЗИГ». И все же пример мексиканцев изрядно подхлестнул работы в других странах. Хотя путь к «полной автоматизации» пехотного оружия оказался далеко не простым.
Осенью 1908 года в России была создана Комиссия по выработке образца автоматической винтовки. Ее председателем стал генерал-майор А.А. Герцык, в состав вошли такие признанные специалисты оружейного дела, как А.Э. Керн, Н.М. Филатов, В.Г. Федоров. Задача ставилась широко и основательно – кроме «выработки самого механизма» необходимо было создать и новый малокалиберный патрон, который позволил бы уменьшить вес винтовки и увеличить носимый боезапас: ведь основным аргументом противников автоматической винтовки был все тот же – «слишком быстрый расход патронов». До выработки нового патрона винтовки должны были разрабатываться под патрон образца 1908 года. Предполагалось, что винтовка будет иметь постоянный магазин на 5 патронов и баллистику, сравнимую с имеющейся магазинной (автоматические винтовки с баллистикой мощных магазинок еще долго будут заслонять другие пути развития индивидуального оружия).
Опытной базой Комиссии стал ружейный полигон Офицерской стрелковой школы в Ораниенбауме, возглавлявшийся Н.М. Филатовым. Из полутора десятков отечественных и зарубежных систем, испытанных Комиссией (не считая представленных в проектах), комиссионные и полигонные испытания выдержала только система Федорова, комиссионные и частично полигонные – винтовка Браунинга, а только комиссионные – Токарева, Шегреня, Чельмана. Из прочих можно назвать системы Рощепея, Стагановича, Фролова, Щукина, Беллера, Банга, Галле, Чеи-Риготти, Манлихера.
Однозначного мнения по автоматической винтовке не было, о чем свидетельствует упомянутая беседа Федорова с Николаем II. Впрочем, «Высочайшее мнение» работ тогда не остановило, хотя прогноз императора относительно патронов в скором времени оправдался с лихвой…
В том же 1912 году 7,62-мм винтовка Федорова удостоилась Большой Михайловской премии, но сам он отнесся к ней более критично и в сентябре следующего года представил 6,5-мм образец – под винтовочный «патрон улучшенной баллистики»,созданный им же в рамках работ Комиссии. Помощником Федорова в работе над винтовкой был слесарь-оружейник В.А. Дегтярев. И Федорову – непревзойденному теоретику и практику оружейного дела, и Дегтяреву – одному из самых плодовитых конструкторов – еще предстояло сыграть в истории оружия важную роль…
Работа Комиссии по выработке образца автоматической винтовки имела большое значение – был разработан ряд систем, отработаны вопросы проектирования, произведены испытания и опытное производство автоматического оружия, получен практический опыт для многих изобретателей.
Но была у всего этого и оборотная сторона: автоматическая винтовка «съела» большую часть средств, отведенных на работы по пехотному оружию, ожидание перевооружения ею снизило интерес к усовершенствованию трехлинейки – все это привело и к недостаточному контролю за переделкой винтовок под остроконечный патрон, и к отказу от модернизации, предложенной в 1912 году Н.И. Холодовским.
В конце концов были отобраны 3 системы автоматических винтовок: трехлинейная подъесаула Токарева, 6,5-мм полковника Федорова и трехлинейная Браунинга. Все они, отличаясь по устройству механизмов, имели автоматику на основе отдачи ствола с коротким ходом, считавшуюся в те годы наиболее надежной. К лету 1914 года готовились заказать партии всех трех систем для войсковых испытаний, но война сорвала все эти планы.
С ее началом прекратились все опытные работы, мощности заводов были направлены на выпуск штатного оружия, а средства – на усиление «военного фонда». Обоснованность прекращения работ подтвердил сам В.Г. Федоров (уже тогда ведущий русский специалист в области ручного оружия), писавший в начале 1915 года с фронта, что имеющиеся системы автоматических винтовок просто не выдержали бы реальных фронтовых условий, а эксплуатация их была бы слишком сложна. Да и забота о количестве оружия оказалась куда насущнее.
