Золото – это то, что привлекло в Никарагуа испанских завоевателей. Не менее притягательно оно для страждущих и сегодня…
Стоило нашему гиду произнести слова «золотая шахта», мы сказали: «Едем!» Это была очень символичная поездка. По дороге из Хинотеги в Леон мы остановились в маленькой деревушке под названием Индейская шахта. Вся жизнь этой деревни связана с добычей золота. Добывали его здесь издавна, вероятнее всего, еще до испанских завоевателей.
В 1950-х годах сюда пришла крупная американская золотодобывающая компания, построившая для рабочих целый поселок. А для американских инженеров был сооружен даже кинотеатр, о чем деревенские старики рассказывают сегодня внукам легенды.
Американцы, намеревавшиеся обосноваться здесь всерьез и надолго, прорыли глубокие шахты. Но произошло непредвиденное – прорвалась дамба и все смыло…
В одном интервью Габриэль Гарсиа Маркес, автор бессмертного романа «Сто лет одиночества», сказал как-то, что сам он ничего не придумывал – все брал из жизни. В том числе и эпизод, когда дождем смыло банановую плантацию. Можем подтвердить: Маркес был совершенно искренен – мы постоянно наталкивались на истории из его книги…
Когда американская компания ушла, местные жители устремились на поиски золота с удвоенной силой. До тысячи человек постоянно ходили на добычу драгоценного металла. «И всем хватало…» – мечтательно произнес 45-летний Виктор Мануэл Флорес, сидя на прилавке своего магазина. Он – низкорослый, как все никарагуанцы, плотный и широкоплечий – произвел на нас впечатление случайно забредшей в гости к людям скалы.
«А 5 лет назад золото ушло в землю. Я перестал ходить в горы и купил на все средства этот магазинчик. Сейчас золото ищут человек 20, не больше. Все, кто мог, уехали в большие города. Раньше же мы находили самородки весом до 20 граммов (тут глаза мирного бакалейщика вспыхнули), а сейчас их нет сов сем… Да, жили мы тогда хорошо. Особенно пока сандинисты в 1979 году не ввели фиксированную цену на золото.
После этого продавать можно было только правительственным скупщикам.
И это нам, конечно, не очень нравилось…»
Распрощавшись с господином Флоресом, мы поехали в горы посмотреть, как добывают золото оставшиеся в деревне оптимисты. Труд этот крайне тяжелый. Для начала надо найти породу, в которой содержатся крупицы драгоценного металла. Затем ее надо извлечь и разбить на небольшого размера камни. А для того чтобы найти породу, необходимо сначала углубиться в шахту, которую не ремонтировали с 1950-х годов.
Мы прошли по ней несколько десятков метров – темно, хоть глаз выколи, везде снуют летучие мыши, – словом, ощущения, подходящие, наверно, только для спелеологов. И мы повернули назад. На выходе из шахты стоял один из местных жителей и широко, гостеприимно улыбался. На ногах у него были сапоги (а не шлепанцы, как на нас), в руках – мачете («Это для нас, – подозрительно сказал фотограф. – Видимо, боится, что мы выведаем их секреты».) «Для кого мачете?» – как можно непринужденнее спросил я.
«Здесь много змей! – радостно сообщил он. – Особенно в шахте, откуда вы только что вышли». Не сговариваясь, мы посмотрели на наши шлепанцы. «Но они редко нападают», – поспешил он нас успокоить.
Наше появление все-таки вызвало некоторый интерес, и вскоре вокруг собрались почти все местные золотодобытчики. От них мы узнали, что, перед
тем как войти в тоннель, надо непременно прочитать молитву, а также то, что при сандинистах здесь работали советские геологи. Поведали они нам и местную легенду о том, как в этих местах появилось золото.
…Якобы однажды во время грозы здесь шел какой-то мальчик. Тут ударила молния, и появилась курица. («Это была курица-призрак», – заговорщически сказал один из золотодобытчиков, остальные закивали головами.) Мальчик пошел за ней, но тут она рассыпалась и превратилась в золотые слитки…
Ручаться за точность приведенной легенды я, честно говоря, не могу. Меня настолько поразил образ курицы-призрака, что я просто не мог сосредоточиться. Несколько раз осторожно попытался выяснить, почему это непременно должен был быть призрак, а не просто курица, как именно герой легенды понял, что перед ним призрак и что такого необычного могло быть в курице, но местные жители были тверды…
Сбор породы – это только начало длительного процесса добычи золота. Дальше камни, обработав химикатами, еще мельчат и промывают. Потом породу растирают в специальной ступе до размеров мельчайших песчинок. Промывая эту смесь, получают, наконец, золото. Для того чтобы получить 1 грамм драгметалла, породу надо молоть 8 часов! 1 грамм неочищенного золота стоит 65 кордоб, то есть 4 доллара. В месяц, таким образом, получается 30 граммов золота, 200—300 долларов – за месяц утомительного труда. И это считается хорошей зарплатой. Добытые тяжким трудом граммы продают перекупщикам, те в свою очередь везут их в Леон ювелирам.
Лет 500 назад предки нынешних золотодобытчиков не особенно ценили золото – его было слишком много, сегодня же несколько крупинок желтого цвета дают жизнь целой семье.
