Где оно? На каких картах? А вон оно — поднимись на Владимирскую горку да окинь взором пушистую синь морского горизонта, бухты в ожерельях кораблей...
Севастопольские бухты — плавильные котлы времени... Сколько сражений в них разыгралось, сколько кораблей ушло в ил их сумрачных глубин — хватит на иное географически полноценное море.
Севастопольское море, раскаленное солнцем до голубого свечения; и эти скалы, выкрашенные временем в желтовато-ветхи и цвет древности, и эти корабли цвета морского далека...
Одинокая колонна, осененная бронзой орлиных крыльев, белой свечой стоит посреди рукотворного островка. Орел взлетает с нее на север — навстречу питерскому Медному всаднику, с руки которого взлетел и залетел сюда. Севастополь — детище Санкт-Петербурга. Град-отец передал ему в генах свои тайны, свой рок, свою судьбу, имена фортов и бастионов, моряков и корабелов. От колонны Затопленным кораблям до Александрийского столпа — устои российской истории. Их забытое ныне родство и в том, что плита с Присягой городу-полису на брегах Прекрасной Гавани («Клянусь Землею и Солнцем... Я буду врагом замысляющему и предающему или отторгающему Херсонес... или Прекрасную Гавань...»), плита с этой клятвой хранится в книжной сокровищнице на Невском проспекте.
Это и наша клятва, наша Присяга, возведенная умирающим адмиралом Нахимовым в императивный девиз: «Так отстаивайте же Севастополь!»
Южная бухта — первейшее и стариннейшее становище Черноморского флота. Ныне она вся в тесном ожерелье кораблей и судов, приткнувшихся к причальным стенкам. Пестрое разноцветье флагов: полощутся на ветру серпасто-молоткастые советские полотнища, рядом же синекрестные бело-синие андреевские, желто-голубые — украинские, темно-синие — вспомогательного флота, трехцветные — российские... «Все флаги будут в гости к нам». Да не в гости — как будто все у себя дома. У каждого корабля под килем по семь футов глубины, у каждого за кормой не одна тысяча миль. Но что там по курсу?
В самом дальнем — тупиковом углу гавани, куда сбегаются станционные рельсы, приткнулось между плавскладами и буксирами ободранное портовое суденышко с чуть видной надписью на борту — «Надежда»...
Николай Черкашин / фото Александр Кулешов
Севастополь
